Лето в тот год выдалось жаркое, как никогда, и Шура, вернувшись из колхоза, задумала завершить ремонт квартиры, пока тепло. Впрочем, ремонт уж не так был и нужен, просто Шуре нравилось белить, красить. А еще больше нравилось сесть на подоконник, отдыхая, и смотреть на улицу. Так, сидя на окне, и познакомилась она с Касимом, шофером полковника, жившего на третьем этаже прямо над их квартирой.
Касим привез полковника на обед и сразу заметил незнакомую девушку — раньше он ее не видел возле дома своего шефа. Он вылез из «Волги», стал прогуливаться перед окнами. Был парень высок и строен, аккуратно, как положено солдату, подстрижен, пилотка лихо надвинута на правую бровь, из-под которой на Шуру косился черный любопытный глаз. Парню вскоре надоело исподтишка наблюдать за незнакомкой, перемазанной в известке и краске, и спросил:
— Вы кто?
— Человек, — усмехнулась Шура.
— А чего на окне сидите?
— Отдыхаю, — опять усмехнулась Шура, ожидая с любопытством, какой новый вопрос задаст солдат-водитель голубой «Волги».
— А попить можете вынести? — оригинальностью вопрос не отличался, потому Шура ухмыльнулась во весь рот и заносчиво ответила:
— Ага, буду я еще воду в кружке носить…
— Я не пить хочу, а хочу, чтобы вы спустились вниз, — заявил солдат.
— Хм… — Шуру это обстоятельство заинтересовало. И она вынесла солдату кружку кваса. Так они и познакомились.
Касим — таджик. Его отец — директор завода в Ашхабаде, у Касима с малолетства было все, что бы он ни пожелал, в семнадцать лет имел собственную «Волгу» и никогда не думал, что ему доведется быть чьим-то шофером. Но однажды он сбил человека…
— Имея деньги, все можно купить и сделать, — рассуждал Касим. — Это уж точно. Вот мой отец и подкинул тысчонки три, кому следует, а может и больше, я не знаю, вот и не было никакого суда.
Шура ошарашенно молчала, впервые, в отличие от Касима, представив мысленно силу денег, причем — больших денег. Она-то к деньгам относилась легкомысленно: есть — хорошо, нет — не заплачет. Довольствовалась тем, что есть, а деньгами, оказывается, можно покрыть преступление, можно купить любовь, уважение. Даже место рабочее можно купить, как сделал друг Касима — заплатил кругленькую сумму за место бармена в ресторане, и стоя за стойкой бара, он через некоторое время заработал столько, что и расход свой возместил, и прибыль имел.
Касиму нравились русские девушки, но жена ему нужна — таджичка.
— Что, чистоту крови хочешь соблюсти? — съехидничала Шура.
Касим ответил очень серьезно:
— И это, конечно, тоже, у нас маленькая нация, ее надо сохранять, но дело еще и в том, что таджички и вообще мусульманские женщины воспитаны иначе, так, как это нужно мужчине. Вот поженились бы мы с тобой… — Шура насмешливо фыркнула в ответ на это. — И я бы тебе сказал перекопать всю землю перед этим домом, чтобы ты сделала?
— А зачем копать? — осведомилась Шура. — В этом нет необходимости — песок да камни, все равно ничего не вырастет.
— Вот-вот. А таджичка возьмет лопату и начнет без рассуждений копать, в этом отличие мусульманской девушки от русской. Вы, конечно, раскованные, более свободные, умные, среди русских такие красавицы есть, что ахнешь, но мне жена нужна послушная, а не умная, чтобы умела хозяйство вести, детей растить. Даже пусть и не очень красивая. Красивую я, если надо, в другом месте найду.
— Ну ладно, пусть она будет послушной, но ведь и таджичкам необходимо образование, ты вот говоришь без акцента, читать любишь. Образованная девушка и вести себя будет иначе, сначала подумает, есть ли смысл копать землю, в которой камень на камне, лишь потому, чтобы угодить мужу, — заспорила Шура.
— Женщине образование не нужно, ваша революция восточным женщинам только навредила. Вроде как освободила их духовно, а на самом деле у нас почти все так и осталось — в горных кишлаках иногда старухи до сих пор паранджу носят. А чтобы мужа слушать, много знаний не надо. Дело женщины создать уют в доме для мужчины и воспитать его детей. А мужчина обязан содержать семью. Впрочем, если остаться здесь и жениться, то нужна русская жена, таджичке здесь плохо будет. Но я не хочу жить в России, на родине лучше…
Шура слушала разглагольствования Касима, и ей стало ясно, почему многие тавдинские девчонки, выйдя замуж в России за солдат-азиатов или кавказцев, уезжали с мужем и вскоре возвращались домой.
