– Вы колдуете по-другому. Забираете силу из того человека, чьей кровью нарисована руна. Такая магия невероятна чудовищна в своем могуществе… Погоди, из кого тогда ты черпаешь свою силу?
– Из себя, – кивнул я. – Малефикары не убивают своих жертв… Как бы двухсмысленно это не звучало. Руны черпают силы из крови, но никогда не могу этим кого-то убить.
– Даже тяжело представить твою прошлую жизнь. Ты был учеником малефикара?
– Да, мой учитель жил в столице и похищал людей с улиц. Однажды даже заявился в крепость Инквизиции… Но это другая история.
– Каднер, твоя спина… – Рели бросила на меня пораженный взгляд. – Она уже не кровоточит и… Почти зажила?! Там же такие когти были!
– Это… Таков Дар малефикара. Я редко сплю, ем и пью, мои увечья исцеляются в мгновения ока, как у тролля или… Вампира, – ответил я, кивнув в сторону почти зажившей царапины.
– Ты назвал меня троллем? – нахмурилась Рели.
– Тебе проткнули сердце из священной рощи дубовика, а ты восстала из мёртвых и сейчас возмущаешься этим? Лучше собери свои стрелы, и возвращаемся.
– А как же трофеи? – полюбопытствовала девушка.
– Стража и местные рабочие заберут всё и доставят в Эрстурм. По договору они ещё и получат серебро за это.
Рели встала и отправилась искать брошенный лук. Я же поднял клинок, чтобы отрубить головы и забрать их с собой, украдкой разглядывая на удивление спокойное лицо девушки. Бойня нисколько ее не испугала, не смутила… Ну да, как бы не была юна вампирша, про ее корень нельзя было забывать.
– Церковь немало получит за эти туши, – крикнула она.
– Или использует, – ответил я. – Некоторые части уйдут на зелья, что-то – на снаряжение. Но да, права на добычу с монстров целиком и полностью принадлежит ей.
– Не люблю Церковь, – поежилась Рели. – К нам иногда являлись священники, и они почти всегда сводили все к деньгам. С такими нужен глаз да глаз…
– Ты поэтому сбежала? Из-за священников?
Конечно, я рисковал. И, скорее всего, не услышу ответа. Однако неожиданно получил искренность.
– Нет, конечно нет, – голос вампиршы дрогнул. – Иногда сложно… Понять, кем ты являешься на самом деле. Кто тебя окружает. Кто желает помочь, а кто лишь использует. Не знаю, какая судьба отведена мне… и что нужно делать. Но дорога моего отца точно не для меня. Я хочу помочь, уберечь, защитить, но сама абсолютно беспомощна…
Хоть она меня и не видела, я все равно кивнул. Знакомая судьба, ничего не скажешь. Не то, чтобы мне подходила роль пастыря, зато таким был мой наставник…
– Если меня чему-то судьба и научила, – бросил я, ногой подвинув тушу гарпии, – то только тому, что вряд ли что-то поменяется, если все усложнять и добавлять проблеме новые витки. Тебя могут связать законы и традиции по рукам и ногам, но это лишь значит, что следует создать новые, не так ли?
– Но я вампир… – широко распахнув глаза, выдохнула Рели.
– Да-да, конечно. Но это не значит, что тебе предназначен лишь один путь. Не забывай про прошлое… Но не стоит давать его цепям тянуться за тобой. Хотя, знаешь, не придавай моим словам большого значения. Не торопись, обдумай все самостоятельно. Время пока на твоей стороне.
– Не слишком верится в твои советы… Но спасибо. Хотя бы за это.
Мы собрались, взвалили мешки на лошадей и поскакали в город, оставив позади место бойни. Перед воротами уже ожидал целый отряд стражи и простых, одетых в рубахи и фартуки людей. Лошади, запряженные в телеги, почувствовали скверный запах крови и недовольно фыркали. Солдаты в неровном стрю одобрительно гудели. А вот рабочие поглядывали на нас с опаской и недоверием.
Фриди остановился рядом с Вердом. Тот молчаливо кивнул мне и протянул руку. Я слез с лошади и ответил на рукопожатие.
– Спасибо.
В этом коротком слове от молчаливого и обычно безэмоционального десятника крылось так много… Я кивнул, хлопнул его по плечу и залез на коня обратно. Он ещё какое-то время задумчиво смотрел на меня, словно хотел сказать что-то еще, но всё же махнул головой и призывно поднял руку.
– Вперед, пока звери не явились! – крикнул Верд в воздух.
И колонна медленно двинулась вперед, в густую тьму ночи. Мы провожали взглядами тусклые огни факелов, а Рели махала им вслед. Когда тихий людской гул пропал за стеной деревьев окончательно, девушка, проснувшись от долгих дум, повернулась ко мне и спросила:
– Кажется, им все же теперь легче. Куда теперь?
– Теперь нужно разобраться с призраком.
– Хорошо. Но мне стоит ехать? Или, может, тебе нужна моя помощь?
– Не нужна, но лучше будь рядом.
Я на ходу достал осколок зеркала и передал его девушке. Та поскребла кровь и легонько постучала по зеркалу.
– Странно. Ни стереть, ни соскрести. Магия?
– В каком-то смысле. Чтобы начертить руну, нужна аккуратность, точность и хорошо набитая рука. Готовое заклинание приобретает определённую… Стойкость к повреждениям, времени. Благодаря этому можно не срывать ритуалы из-за каждой мелочи. Но если разбить стекло о землю, руна, конечно, не выдержит.
– А другой… эм-м… малефикар сможет воспользоваться твоими рунами?
– Конечно. На ней ведь не написано, чья она?
– И что же это за рисунок?
