Проснулся я на кровати в сторожке. Ни ран, ни боли, ничего не осталось. Комната же совсем не изменилась, тот же стол, те же писчие принадлежности, та же книга… Я хотел рвануть в соседнюю комнату, но внезапно остановился и немедленно взял в руки переплет.
Выцветшие буквы замерли, больше не прыгали, изящные линии собрались в вполне понятный смысл… "Черный берег". Мне это ни о чем не говорит. Разве что…
Я осмотрел другие комнаты. Вещи остались нетронутыми, а вот Рели исчезла. В левой комнате на крюках висели туши животных, рядом лежали сложенные шкуры. В самом углу, укрытые тряпками и тканью, обнаружились тела. Это были две ухоженные девушки, одна в простом наряде служанки, а вторая в дорогом походном платье с плащом и золотой брошкой. У служанки был проломлен череп, а вот над дворянкой долго издевались… Множество кровоподтеков, синяков, ни одного живого места не осталось. На шее обнаружилась красная полоса, а на верхней балке – обрывок верёвки. Я мрачно скрипнул зубами и вышел на улицу.
Темнота как будто бы отпрянула, хотя день ещё точно не наступил. Стелился грязно-серый туман, в пяти шагах ничего не было видно. Из травы как будто выпили всю жизнь, она стала блеклой и безжизненной. И только яркое пламя костра, наполненное радостным теплом и чувством безопасности, раздвинуло пелену в стороны и приглашающим треском звало к себе. Кто-то уже откликнулся на зов.
– Значит, собираешь всех вместе… Как же предсказуемо.
И вместо манящего тепла мой выбор пал на непроходимый туман. Конечно, хотелось бы обойти лагерь со стороны, но я быстро потерялся, а потому просто шёл вперёд. Не знаю, сколько прошло времени, но внезапно меня окликнули. Слева, справа, сзади, я не понимал, откуда меня зовут и кто это делал. Тогда мне пришлось просто сесть и ждать.
– Каднер! Кадне-ер! – звали меня.
А я никуда не торопился. Прикрыл глаза, пока из тумана и не появилась изящная фигура Рели.
– Каднер! Я видела тебя в тумане и всё никак не могла догнать. Ты куда-то идешь?
Вампирша не выглядела обеспокоенной или напуганной, скорее даже подготовленной к бою. С виду Рели ни капли не изменилась, но я прекрасно понимал, что происходит. Теперь обманки выглядели предсказуемо и блекло.
– Не нужно больше иллюзий. Как тебя зовут, банши? – тяжело спросил я.
Глаза Рели сузились, в них появилось что-то колкое, опасное, а а веселый дух растворился без следа. Девушка теперь расхаживала вокруг меня, медленно, как зверь, но не так, как обычно ходит Рели.
– Мертвецу незачем знать моё имя, – зашипела банши. – Ты пытаешься храбриться, инквизитор, но я знаю твою суть. Ты всёго лишь челове-е-ек…
Во мне поднимались ярость и злобное веселье. Моя воля опять подверглась серьезному испытанию. Я начинал что-то чувствовать, и мне это слишком нравилось чтобы просто остановиться.
– Ни черта ты не знаешь, – усмехнулся я. – Ты пытаешься запугать тех, кого сама боишься. Знаешь суть? Меня ковали, чтобы охотиться на подобных тебе, бестия. Я – твой кошмар. Настоящий, в отличие от твоих игрушечных сил!
Я сбросил маску, и выдержка банши сдала. Она дрогнула и отошла назад, самоуверенность сменилась страхом. В ее левой руке возник мягкий голубоватый свет, затем сгусток ледяных осколков, и спустя мгновение в меня летела ледяная глыба. Я легко подставил крестовину, и тяжелый лёд раскололся на части, едва коснувшись зачарованного меча. Банши яростно зашипела и подняла руки.
Опережая заклинание, я ринулся вперёд. Мороз ударил в лицо, и в воздухе медленно стали нарастать острые кристаллы. Когда вся эта армада рухнула на меня, монстр создал стену из срощенных сосулек между нами. Я, терпя десятки мелких порезов, размахнулся и вонзил клинок в лёд. Он разламывался и стремительно таял, магия кипела и разрывалась, мне же удалось прорваться сквозь разлом и оказаться перед ошарашенной банши, готовящей что-то сложное и опасное. Левой рукой я схватил Рели за руку, а правой, перехватив меч за лезвие, ударил эфесом под подбородок и опрокинул ее на землю. Банши лишь вяло шевелила руками и уже не могла сопротивляться, однако за спиной отчётливо раздавался топот, и времени почти не осталось. Я достал кинжал, полоснул себя по венам, опустил руку, чтобы достаточно крови попало на пальцы, и начал чертить руну Очищения прямо на лбу. На это ушло слишком много времени, и когда рисунок был готов, и я уже усилием воли рассыпал его, на моё плечо опустился палаш. На удивление кольчуга, что оборотни рвали, словно тонкую бумагу, успешно выдержала испытание обычным оружием. Кость треснула, я упал и перекатился, скалясь от боли, но иллюзия начала сворачиваться и истлевать, как брошенная в огонь книга. Туман дрожал и наливался светом, мне захотелось закрыть глаза от обилия цветных взрывов и не шевелиться, чтобы не потревожить руку. В ушах били колокола, крики перемешивались с протяжным гулом, а затем все замерло. Вернулась тьма, вернулась прохлада и ощущение спокойствия.
