– Каднер! Проклятье, прости меня… – звучал рядом усталый голос Розы. – Я поддалась чарам. Бальтазар, буди магов. Хован, бери людей и найди раненных. Дарриан, за главного. Вперёд!
Судя по топотам и выкрикам, паладины отправились выполнять поручения. Лидер крыла присела рядом и подтянула ноги.
– Как ты? Я, кажется, пыталась тебя разрубить. Или все же заколоть…
– Опять… Опять самоубийца, – с безумной усталостью в голосе произнес я. – Как же это тяжело…
Злобный демон, что на пару секунд вырвался во время боя, утих, и мне становилось дурно от всей этой ситуации. С духами самоубийц мне, как магу крови, справляться было легче и труднее всего одновременно. Каждый раз эта гнетущая боль как будто отдавалась в моем сознании, во время боя заглушаясь куражом и гневом.
– Я знаю, хоть и не могу понять тебя, Каднер, – присела рядом Роза. – Это же была банши, да? Когда она успела погрузить нас в сон?
– Сложное заклинание… С двойным дном, – ответил я, позволяя отвлечь себя от впившихся в лицо расскаленных игл вопросами. – Это даже не ловушка, всего лишь чистая… посмертная ярость. Никто не почувствовал, что находится во сне. Никто не понял когда в него провалился. Никто не смог определить, когда сон сменился искаженной иллюзией реальностью. И я почти уверен, что никто не догадался, что сознание Рели захватили.
– Вампиры не спят, – согласилась Роза. – Нам просто было не до этого. Сначала вендиго, потом туман, из него вышли тени… Мы начали сражаться, и слишком поздно поняли, что сражались друг с другом. А потом я заметила, как одна из теней накинулась на Рели.
– Ее… Чувства усилили собственный Дар и Дар Рели. Передай маску, пожалуйста. Мне… Мне нужно идти. Проверить мою ученицу.
Как оказалось, все руны на обратной стороне маски были нетронуты. Рели же была без сознания, но и без увечий. Рухнула прямо на тот самый пепел, что я заметил у сторожки. Ей нужно было восстановиться, и после все будет в порядке. Я осторожно подхватил её, перенёс обратно в лагерь, где проснувшиеся маги оказывали помощь раненым, и положил на одеяла.
– А, Каднер, – заметил меня целитель Убор. – Опять нас спас. Спасибо.
Это был широкий патлатый мужчина с заросшей бородой и маленькими глазами. Любая мантия, а тем более мантия мага, с трудом сидела на его большом животе. На его левом плече висело чистое полотенце. Может быть, Убор и казался неуклюжим и медлительным, но в своём деле был мастером.
– Весь бой проспал, – негодовал он. – Погань всех магов усыпила.
– Много пострадавших?
– Двое тяжелых, остальные к следующему городу уже отправятся.
– Вы отправитесь дальше? Уверены?
– Да, – вмешалась Роза. – Сейчас все хорошо. Я бы отправила ворона, но вы весьма удачно отправляетесь в Орден. Расскажешь Торвату об этом?
– Раз он уже ждет меня… То конечно.
– Откуда здесь вообще банши? – недовольно спросил Убор. – Здесь спокойные земли, война далеко.
– В сторожке рядом Рели нашла два трупа. Одна из них – повешенная, перед смертью над ней сильно издевались. А рядом с хижиной недавно что-то жгли… Не думаю, что банши после смерти упустила своего обидчика.
– Банши – душа мага-самоубийцы, – покачала головой Роза. – У девушки был опасный Дар, связанный с магией Разума и запрещенный Церковью.
– Ладно, пока отдыхайте, – сказал я. – Мне нужно осмотреть тела.
Утреннее солнце встречали три свежие могилы. Паладины все еще отдыхали после беспокойный ночи, а я внимательно осматривал хижину. Кроме окровавленного молотка под кроватью ничего больше не привлекло моего внимания. Я вырвал из своего дневника листок, написал несколько слов и вложил между страниц книги.
Дверь отварилась, и в сторожку ворвалась проснувшаяся Рели. Она нашла меня взглядом, понуро опустила голову и села на кровать. Вампирша чувствовала себя виновной во всех событиях, прямо или косвенно… Тем более после того доверия, что было ей оказано.
– Банши ударила по тебе, потому что свои излюбленные чары оказались бесполезны, – успокоил девушку я. – Такое может произойти с каждым, и твоей вины тут нет. Лучше расскажи-ка мне кое-что другое
Я захлопнул книгу, бросил её на стол и скрестил руки.
– Обратить в вампира можно лишь одарённого человека. Дар обращённого в вампира при этом изменяется, преобразуется в нечто другое. Долголетие, невероятные рефлексы и чудовищная сила, отсутствие в любых потребностях, кроме крови, и особенные для каждого способности… Но никогда Дар не остаётся прежним. Никогда. За исключением, разве что, магии Крови, но такоге случалось настолько редко, что едва ли можно принимать всерьёз. Так скажи мне, моя дорогая ученица, как так получилось, что ты пыталась прикончить меня с помощью неизвестно откуда всплывшей магии Воды?
На лице Рели появился ужас, она быстро зарылась в ладони и медленно выдохнула, пытаясь осознать произошедшее. И этот ужас был настолько по-детски искренен, что даже мне было трудно в нем сомневаться.
– Я… Я ничего не помню. Как только пересекла порог дома, все как будто померкло. А затем просыпаюсь в лагере… Никогда подобного я не встречала.
