Мы делали все: убирались, готовили, сливали кровь, расставляет книги, собирали или покупали реагенты, а иногда и участвовали в экспериментах. Редко они заканчивались для нас удачно… В свободное время мы искали крохи знаний, которыми скупо одаривал нас учитель, чтобы выжить и быть чуть подготовленней в следующий раз, когда кисть учителя опуститься в чаши с кровью. Нам некуда было идти. Для малефикаров было только две дороги, и вторая казалась в разы страшнее.
Лис говорила, что в замке инквизиторов очень красиво. Наверное, хотела успокоить меня. Но я этого не видел. Мы оба знали, что скоро случится что-то очень нехорошее. Учитель, тогда нарядился в богатый бордовый наряд с белыми рукавами. Он улыбался от чего-то, его редкий волос был убран назад, полуприкрытые глаза мечтательно смотрели на башню…
Учитель сказал паладину, что хочет отдать нас в Орден, и почему-то нас попросили немного подождать. Когда мы остались одни, моя подруга пыталась что-то мне объяснить. Не помню наш разговор точно… Лис тогда злилась. Она говорила, что я отчаянный дурак, что нужно бежать, и бежать прямо сейчас. А я… Я боялся смерти. А там была смерть. Она смотрела на меня разными глазами, но одним взглядом.
А потом… Крики, топот, пламя. В подсвеченное пожарами небо поднялся огромный шар черного пламени, страшного, как вся моя жизнь. Люди бежали от него, но подвижный и гибкий огонь все равно доставал их сквозь разбитые стекла и сожженные ворота, оставляя высушенные до тла чернеющие трупы. Учитель, стоя в центре внутреннего двора, щелкнул, и пожирающие трупы огоньки вернулись к нему. Он поджигал дома и убивал всех, до кого мог дотянуться. Это был его любимый эксперимент. Он отщеплял от пламени отдельные кусочки или мог целиком им обернуться, словно широким плащом, сделать из него плеть, которая хватала особо ретивых жертв и отсекала у них конечности, или целой стеной пожрать десяток невовремя выскочивших бойцов, потом свернуть её в клубок и пустить в злой и опасный танец вокруг себя, наслаждаясь воплями и шипением тлеющей плоти.
Церковники пытались что-то сделать, но магия рассыпалась, артефакты переставали работать, а воины просто плавились. Учитель был непобедим. Его ужасающая сила абсолютна, она не могла кончится, исчезнуть, растаять, превратиться во что-то другое.
У меня с головы капала кровь… Ничего особенного. Я встал и дошёл до груды доспехов и пепла. Посередине лежал тот самый меч, который обсуждали гномы. Почему-то проклятое пламя его не коснулось. Со странным безразличием я аккуратно коснулся головы, лодочкой собирая кровь в ладони. В памяти обрывками вспыхивали кучоски наших самостоятельных занятий с Лис. Неожиданно быстро и четко они собрались вместе, прямо на украшенной гарде красивого меча. Удовлетворившись моим творением, я встал с поцарапанных колен, двумя руками схватился за рукоять и потащил его с собой. Меч был тяжел для моего хлипкого тельца, и мне пришлось волочь его по полу, оставляя длинные царапины.
– О, мой талантливый ученик, – в злой усмешке произнес мой учитель. – Принёс мне безделушку?
Вокруг собрались паладину и инквизиторы, настолько близко, насколько позволяло смертоносное пламя. Они не убегали, но и сделать ничего не смогли, только бессильно что-то кричали, – их отделял от нас тёмный огонь. Кто-то уверенно шептал мне на ухо, что я стоял на дороге боли. Что я буду проклинать учителя, его руны, магию крови, людей, Бога, Лис, самого себя…
Но не умру. Даже тогда, когда захочу.
Эфес сам по себе пополз верх. Острие клинка до сих пор опиралось на землю, и я спрятался за мечом от той угрозы, что нес учитель.
– Понятно… Запомни мое имя, Каднер. Произнеси его вслух. Оставь в памяти перед лицом гибели…
–…
Я прикрыл глаза. Руна рассыпалась, и пепел смешался с зловещим ворохом искр. Плоть пузырилась и таяла… А потом неожиданно заросла. Огонь вгрызался в кожу, мышцы, кости, отступал, чтобы насладиться видом покореженного тела, но вместо него оказался абсолютно живой и здоровой юнец… Тогда он продолжал разъедать все, до чего мог дотянуться, снова и снова, снова и снова. Я кричал от боли, затихал на пару секунд из-за того, что связки сгорали, и вновь вопил. Бесконечные циклы закручивались в вихре зловещего огня, который впытался докапаться до души…
Жар кончился, но я этого уже не знал. Я был без сознания, обезображенный пламенем Хаоса, на грани смерти… Но все кончилось. Отныне эта проклятая Богами руна подарила мне невозможную стойкость… и чуть не столкнула в бездну безумия.
На этом один виток воспоминаний должен был закончиться, а другой – начаться. Или вовсе сон должен был испариться. Но вместо этого в темноте появился кто-то еще… Образ женщины, загадочной незнакомки, что на самом краю сознания насмешливо улыбалась и махала рукой, то исчезал, то снова появлялся. Я не мог запомнить ее силуэт, но точно снова и снова натыкался на длинное платье неизвестного мне цвета, изнывая от собственного бессилия. А когда раздражающая и притягательная тень сделала шаг вперед прямо перед мои глазами, наконец…
