– Ага, – усмехнулась Осока. – Сыграем-ка в старинную тогрутскую игру «холодно-горячо»! Фани, ты по той стене, я по этой, ищем тайник. Ах, нет, камни, видимо, не здесь, а дома, да, милый друг? Ты что-то очень расслабился.
Взяв имперца под локти с двух сторон, словно лучшие подруги, Суги и Фани вывели его на улицу. Кауди, руки в карманы, шествовал впереди, по реакции мерзавца ощущая, куда дальше, остальная четвёрка слегка отстала, дабы не привлекать внимания. До жилого блока оказалось не более четверти часа неспешной прогулки и всего одна короткая поездка на лифте. Обыск квартиры Риднегина тоже не занял много времени: не приученный к концентрации, он сам своей реакцией вывел джедаев сначала на комнату, а потом на дверную притолоку, за которой скрывался тайник.
– К оценщику мне идти лень, – заявила Суги, пересыпая сверкающие разноцветные камни внутри поделённого на несколько секций прозрачного цилиндра. – Будем считать, что здесь наш гонорар плюс стопроцентная надбавка за подставу. Говори, как найти корабль.
Связанный на стуле Риднегин, глаза которого с тоской следили за исчезающим в сумке забраки контейнером, огрызнулся:
– Сами найдёте, ангар невелик.
– Смотрите, какой смелый, – прогудел через вокодер Серипас. – Он, видимо, решил, что его оставят в живых.
Вот тут подставщик испугался не на шутку. На брюках его образовалось мокрое пятно.
– Фу… – сморщилась Фани.
– Ничего, я не из брезгливых, – Осока обошла пленника кругом и дотронулась ладонью до его затылка, током Силы нанеся удар в известную ей область мозга. Он потерял сознание. А джедайка продолжала: – Спускайтесь вниз, готовьте корабль. Ты, Хенч, возвращаешься к нам. Я караулю этого, пока Суги не стартует.
– А зачем караулить? – спросила Фани. – Засунем его в душевую, пока выберется и поднимет тревогу, мы уже взлетим.
– Тревожные кнопки у него по всей квартире. И в офисе тоже есть, я это почувствовала. Все нам не найти. Он только и думал о том, что «главное – освободиться».
– А убивать нельзя, за своего агента Империя может и вне закона объявить, – добавил Эль-Лес, предупреждая вопрос панторанки.
– Разве, зная это, он так испугался бы? – возразила та.
– Страх первобытный живёт внутри и логике не поддаётся, – процитировала Осока.
– Очень точно, – кивнула Суги. – Всё, прекращаем споры, решение правильное. Расходимся по кораблям, мы стартуем сразу, вы – по готовности. На чём мы прилетели, он не знает, это даст вам возможность скрыться.
– Тогда я остаюсь с тобой, – сказал Кауди. – Какая разница…
– А такая, что я при необходимости могу пройти по коммуникациям, как… одна из моих наставниц. Ты крупнее, не факт, что не застрянешь. Всё, иди.
Очнувшегося Риднегина ждал неприятный сюрприз: стул, на котором он сидел, был приварен металлической рамой спинки к окантовке стола – световым мечом при должном навыке можно проделывать и такое. Осока чувствовала, как в имперце клокочет злоба: за собственный страх, за мокрый конфуз в присутствии женщин.
– Ничего, ещё встретимся, – угрюмо сказал он.
– Вот не советую. Мой напарник как раз отправляет в Гильдию одно интересное сообщение, – Осока тронула кнопку небольшого звукозаписывающего устройства, и раздался голос самого Риднегина: «Дамочка, Вы всерьёз полагаете, что вам кто-то собирался платить?»
Имперец скрипнул зубами. Он понял, что дело его плохо. Гильдия наёмников организация крайне серьёзная, хоть и неофициальная. Попытайся он снова нанять кого-нибудь, даже частный корабль, его, в лучшем случае, грохнут. В худшем – грохнут не сразу, а сначала вытрясут всё, что имеет, и будут в своём праве: клеймо недобросовестного нанимателя ставит его вне закона. Больше он не проронил ни слова. Молчала и Осока, задумчиво глядя поверх головы пленника. Она чувствовала, что это безразличие бесит пленника ещё сильнее, Из «полумедитации» её вывел писк комлинка: Суги сообщала, что её корабль находится в открытом космосе. По расчётам Осоки, Кауди до стоянки «Горгульи» оставалось минут пять-семь ходу. Пора! С милой улыбкой она положила на стол за спину Риднегина электромагнитную гранату. Через четыре секунды микроволны выжгут в квартире всю электронику, а рентгеновская вспышка – кристаллы голографической памяти.
– Жить будешь, но фиго-ово, – тихо сказала она и задвинула за собой дверь.
