Из раздумий Осоку вывел требовательный писк. Автопилот? Неужели прошло восемь часов? Ах, ну, конечно. По тому, как затекли руки и ноги, она сообразила, что в очередной раз уснула прямо в кресле, даже не разложив его. Пора выходить на досвет. Девушка взялась за рычаг гиперпривода, перевела его в положение «выход по готовности». Дальнейшую последовательность гашения выполнит автоматика, как только инвертор отреагирует на изменение кривизны пространства при входе в притяжение звезды. Осока приготовилась к неизбежному толчку при возвращении в трёхмерное пространство. В отличие от пассажирских кораблей и яхт, «Горгулью» трясло довольно сильно, дополнительные гасящие контуры здесь не были предусмотрены, не способствовал плавности и единственный инвертор привода (на «Ночном ястребе» их было два, а на «Эспаде» целых три). Однако, такого «ухабистого» выхода, как сейчас, тогрута не ожидала. Вероятно, гравитационная аномалия. Поэтому, едва грузовичок перестал брыкаться и трястись, она открыла внутреннюю лоцию и определила местоположение. Так и есть, их выбросило не в
Осока дотянулась до деки, отщёлкнула стило и набросала нужные цифры, сверяясь с окошком навигационной системы и данными сенсоров. Что такое? Коряво как-то получилось. Она стёрла написанное и ещё раз, разборчивее, записала: «Тип угольный, координаты…, скорость…, быстро вращается». Посмотрела на то, что получилось. Удивлённо хмыкнула. «углный кнаты бстра» Девушка взглянула на пальцы правой руки. Перекинула в них несколько раз стило, словно уличный мальчишка – нож. Пальцы слушались нормально, от затёчного пощипывания давно не осталось и следа. Тогда что за каракули раз за разом получаются на экране? Вот что значит почти не писать от руки, подумала она. Вызвала клавиатуру… и оторопело уставилась на два ряда непонятных значков в окошках псевдоклавиш. Осока хихикнула. Надо же, какие трюки выкидывает сознание спросонья. Нормальный аурбеш, чего это он показался ей незнакомым? Ничего, сейчас приземлюсь, заберу, и всё станет просто замечательно. Она аккуратно направила корабль к астероиду. Так, а что надо забрать? А, ну, конечно же, сокровища. Раз они ничейные, их можно будет взять себе.
Астероид вращался не просто быстро, а как-то бестолково, из-за того, что, как точно знала Осока, недавно столкнулся с другим камнем, шедшим по обычной для пояса почти круговой орбите. Сесть будет трудновато.
«Ну, нет, – подумала Осока. – Крутись ты хоть во всех плоскостях одновременно, а я к тебе прицеплюсь. И сокровища будут мои!»
Приноравливаться к кувырканию отвратительной пыльной глыбы пришлось довольно долго, применив всё искусство пилотажа. Наконец, Осока добилась, чтобы поверхность бежала под ней в направлении нос-корма со скоростью меньше десяти метров в секунду. Резко вниз! Толчок! Включить гравитационные зацепы. А теперь отстрелить якоря и дать пару тормозных импульсов, сначала правыми, затем всеми четырьмя, чтобы остановить вращение камня. Погасить момент труда не составило, астероид весил всего-то раз в двадцать больше её корабля. Теперь по нему можно будет безопасно передвигаться, не боясь быть отброшенной центробежной силой.
«Вот так! – пронеслась в голове мысль. – Смогла! Хотя тут и Учитель бы не справился. Он всегда мне завидовал, недооценивал ме…» Осока замерла. Завидовал? Недооценивал? Что за… Она знала это ощущение, то же самое было на Мортисе, когда её укусил Сын. Дальше она реагировала почти на чистых рефлексах. Выгнала из головы все мысли, сосредоточилась на мерном отсчёте сердца – естественного метронома всех антропоидных рас, замедлила дыхание. Сила струилась сквозь неё свободно, не встречая сопротивления. Секунду – или минуту, или час? – ничего не происходило, затем пришла мысль: «Очень странно». Мысль была не её, теперь Осока это точно знала. Как и знание о «сокровищах», что жизненно необходимо забрать, и о недавнем столкновении с другим астероидом. Поэтому она продолжала ждать, погружаясь в оцепенение.
«Куда подевалась эта девчонка? Глупо пытаться укрыться от меня. Всё равно отыщу и завладею!»
