– Да, – плачу я. – Я прощаю тебя, Афир. Я так тебя люблю, я так сильно по тебе скучала.
– Тш-ш, все хорошо, – успокаивает он. – Мы снова вместе. Скажи, как наша семья?
– Ужасно по тебе горюют, но с ними все хорошо. Амира не переставала тебя искать, не переставала верить, что ты жив. Сорвалась со мной сюда. Она рядом с кораблем, ждет на лодке.
Брови Афира приподнимаются, а удивленно приоткрытые губы складываются в улыбку.
– Такая же упрямая и храбрая, как и всегда. А мама?
– Хорошо, да, но сейчас слишком волнуется, – отвечаю я. – Она хочет, чтобы я ушла из Щитов.
– Ушла? О нет, только не Шустрый клинок. Без тебя там все рухнет.
Я смеюсь сквозь слезы. После всего пережитого Афир по-прежнему шутит. Но он всегда был жизнерадостным, словно солнце. Думаю, именно это привлекает людей к нему. Он может любую проблему превратить в легкую задачу, любую гору сделать всего лишь пологим холмом.
– А отец? – спрашивает Афир. – Еще бодается с этой своенравной кобылой Алмас или отступился и продал ее?
Я фыркаю:
– Когда это баба сдавался хоть кому-то? Скорее это Алмас объявила поражение несколько месяцев назад. Сейчас она прекрасно себя ведет.
Афир сверкает улыбкой, рождающей ямочки на его щеках и сияние в глазах.
– Я должен был догадаться.
– О, и Раад в конюшне рядом, – продолжаю я. – Со здоровьем у него все хорошо, но он ужасно скучает по тебе, как и все мы.
– Неужели? – Губ Афира касается полная ностальгии улыбка. – Надеюсь, зверь не доставил вам много хлопот? Я подозревал, что он начнет бедокурить из-за того, что я оставил его в Калии. Скажи, а что наша серебряный скакунья Бадр?
В горле встает ком.
– Она… она погибла по дороге сюда, – едва успеваю произнести слова, как слезы вновь льются рекой, и я бессильно прислоняюсь к двери. – Мы потеряли ее и одну спутницу. По правде, я столько потеряла с тех пор, как ты ушел.
– Мне так жаль, сестра. Ты не заслужила той боли, через которую я заставил тебя пройти.
Афир обхватывает мое лицо ладонями, как сделал бы баба, и смотрит тем самым пристальным взглядом, который я так давно не видела. Он мгновенно заставляет меня сосредоточиться.
– Но скажи, как ты узнала, что надо прийти именно сюда?
В тени позади меня слышны шаги. Есть ли ответ лучше? Я отступаю, и в круге света появляется улыбающийся джинн.
У Афира отвисает челюсть:
– Кайн.
Брат протягивает руки сквозь прутья решетки, и, когда джинн подходит… брат гладит его по щеке, озорно ворошит волосы. Словно они старые друзья. Близкие друзья. Кайн мне рассказывал, но видеть это собственными глазами… это немного омрачает мое счастье, но я не могу понять почему.
– Поверить не могу, что ты вернулся, друг, – говорит Афир.
Вернулся? Слово зловещим гулом отзывается в моей голове, словно она вдруг стала мешком с костями в руках прорицателя.
– Да брось, я же дал тебе слово, – ухмыляется Кайн. – Как только вернусь…
– Вернулся? – повторяю я на выдохе и поворачиваюсь к джинну. – То есть… ты был связан с моим братом до меня?
Они переглядываются, и Кайн прочищает горло:
– Да, довольно долго. Когда Афира схватили и стало понятно, что он застрял, он освободил меня от уз, и волшебство вернуло меня в Сахир. Лучше так, чем томиться в темнице обоим. Уверен, ты бы согласилась.
Я вижу пол под ногами, но не чувствую его. Я словно снова падаю, как тогда в тюрьме, но не думаю, что внизу окажется гора тел, чтобы спасти меня на этот раз.
– Ты… ты меня обманул…
– Имани, это не он придумал, – начинает Афир.
– Все это время ты знал, что Афир в темнице, но не сказал ни слова!
В голову внезапно приходит другая мысль. Если Афир освободил Кайна в темнице, месте, куда ничего не пронести, значит, джинн был привязан не к предмету, а к самому Афиру. К его душе. Вот почему Фарида не узнала Кайна. Афиру не было нужды призывать джинна, как это делала я. Зачем, если джинн жил в его голове, переплетенный с нитями души. Они могли делиться мыслями, и Афир мог даже рта не раскрывать – они были единым целым. Я приблизилась к Кайну всего на минуту и поняла, насколько это интимно, насколько опасно. Афир был связан с Кайном гораздо дольше. Кто знает, что они разделяли?
– Имани, я понимаю, это сложно, но ты должна мне поверить, – говорит Афир. – Я велел Кайну тебя обмануть. Если бы он рассказал сразу всю правду: о нашей связи, Алькибе и повстанцах, обо всем остальном, – это было бы слишком. В замешательстве ты не смогла бы ему доверять, да и мне, скорее всего. Но мне нужна была ваша помощь. Особенно твоя, с твоей подготовкой и твоим волшебством. Я знал, что ты сама догадаешься обо мне и Алькибе. Так и случилось.
Афир говорит с такой легкостью, что я начинаю сомневаться, не слишком ли остро реагирую. Брат похлопывает Кайна по плечу:
– Что было потом?
Джинн тут же с воодушевлением возвращает все свое внимание моему брату:
– Я сразу начал действовать и рассказал твоим сестрам, что ты здесь, в Алькибе…
– Это Раад привел нас к тебе в Запретных пустошах, – перебиваю я.
– Да, я призвал его к одному из своих старых приютов, и вы обе за ним последовали.
