Впервые за много дней мне подумалось, что еще чуть-чуть, и у нас получится отогреться. Мы, наконец, перестанем дрожать. Увы, дядя Харди с недовольным видом произнес:
– Все тепло загородили. Вон туда встаньте.
Он показал на маленькое окошко, которое выходило на двор. Я пошла туда, куда мне было велено. Лейси последовала за мной. Мне показалось, что это самое холодное место во всей комнате. Из щелей тянуло холодом. Лейси стояла ссутулившись. Я замерла, стараясь вести себя тише воды ниже травы и привлекать к себе как можно меньше внимания.
Теперь дядя Харди сосредоточил свое внимание на папе.
– Еды у меня негусто. Не хватит, чтоб есть по три раза на дню.
Мама вспыхнула и бросила на папу обиженный взгляд.
Папа примирительно выставил перед собой ладони:
– Мы не собираемся тебя объедать. Мы кое-что привезли с собой. Мы всего на пару-тройку дней, а потом поедем дальше своей дорогой.
Дядя Харди захрипел и вдруг зашелся раскатистым кашлем. Он все перхал и перхал, и никак не мог остановиться. По всей видимости, состояние его здоровья оставляло желать лучшего. Настроение – тоже.
Справившись с приступом кашля, он произнес:
– Эти, мелкие, пусть сходят за дровами. На полке над плитой есть овсянка и бобы. В погребе – репа и картоха. Если мы будем есть, еду надо готовить. Я сегодня не кухарил. Устал че-то.
Мама встала из-за стола, подошла к плите, стоявшей в углу комнаты, и принялась разводить огонь. Мне она сказала:
– Уоллис Энн, ступай на улицу и принеси дров. Потом сходи в погреб и принеси картошку с репой.
– Возьми три репы и три картохи, – уточнил дядя Харди. – В день будем есть по стольку. Еду надо растянуть на подольше. Давно у меня не было хорошего урожая.
Мама поджала губы. Прежде чем повернуться обратно к плите, она кинула на папу суровый взгляд.
– Слушаюсь, сэр, – сказала я.
Как только я вышла на крыльцо, пес, лежавший у дверей, тут же встал и обнюхал край моего платья, ноги, а потом и руки, которые я ему протянула. Я погладила его по лобастой голове. Странное дело. Харди уверял, что у него практически нет провизии, но при этом пес явно не умирал с голоду. Выглядел он отлично, и мяса у него на костях было больше, чем у меня. Он скрылся под домом, и я, проводив его взглядом, подумала, что дядя Харди не такой уж и плохой человек, если заботится о своей собаке. Подойдя к поленнице, расположенной во дворе, я набрала охапку дров, отнесла их на крыльцо и сложила у дверей. С боку дома у самой земли имелась видавшая виды деревянная дверь. Открыв ее, я спустилась по лесенке в маленький, пропитанный влагой погреб.
Я увидела деревянный ящик с картошкой, а рядом – еще один, с репой. Еще я заметила, что у дяди имеется пара горшков с бобами и персиками. Мне даже не пришло в голову, что дядя Харди мог нам лгать, и решила, что это с ним, наверное, поделился кто-то из соседей. Мне очень хотелось персиков, о которых дядя даже и не упомянул. Я страстно желала съесть хотя бы один, но я могла побиться об заклад, что дядя наверняка их пересчитал и потому заметит пропажу. Так и не притронувшись к персикам, я поднялась по ступенькам и закрыла дверь погреба. Несмотря на тесноту, царившую в погребе и наводившую на меня страх, на улице мне было еще хуже.
Я все отнесла маме, и она, не отрываясь от работы, молча покачала головой. Каким-то образом ей удалось отыскать в царящем беспорядке все необходимое. Она отправила меня за водой, вскипятила большую кастрюлю, вымыла сковородку и еще пару кастрюль и принялась кухарить. Когда все было готово, мама в первую очередь поставила тарелки с едой перед дядей Харди и папой. Я терпеливо ждала, когда мама отмерит нам наши порции.
Она поманила меня рукой.
– Уоллис Энн. Давай, возьми себе и Лейси.
Я взяла тарелки и села на пол у стены, возле которой стояла. Судя по виду Лейси, она боялась не то что есть, а даже пошевелиться. С тех пор как к нам обратился дядя Харди, она не сходила с места.
Папа произнес короткую молитву, заодно помянув в ней дядю Харди и его щедрость. Я посмотрела в тарелку и едва не расплакалась. Мне мучил дикий голод, а еды мне дали столько, что воробышек и тот не наелся бы. Два кусочка картофелины, несколько крошечных кусочков репы, ложка бобов и половина кукурузной лепешки – вот и вся моя порция. Лейси мама положила столько же.
Я кинула взгляд на маму. Ей досталось и того меньше. А тут еще дядя Харди, который коршуном наблюдал за каждой ложкой, что мы отправляли себе в рот. Когда папа зачерпнул бобы куском кукурузной лепешки, дядя Харди неодобрительно нахмурился, будто бы недовольный тем, что его брат получает столько удовольствия от еды. Когда трапеза подошла к концу, я была только рада, потому что дядя Харди, наконец, перестал за всеми следить. Только тогда он прикончил свою порцию. Ел дядя при этом неторопливо и громко чмокая губами.
