Отчим помешался на конце света. Мама Антона и Анны злилась, но делилась только с бабушкой, тихим срывающимся шепотом. За все приходится платить, а уж за ровную сытую жизнь, так, тем более. Хотя кроме любви к ежемесячным новым апокалипсисам ничего странного за отчимом не водилось. Во всяком случае, для Антона и Ани. За дверь спальни они предпочитали не соваться.
Положительных сторон в его увлечении было много и до Рагнарека, все же наступившего. Не особо здорового и сильного пасынка молодой, младше матери на пять лет, мужик решил воспитать по-своему. Отслужив в армии «пиджаком», когда «срочная» составляла два года, профессионалом решил не становиться. А вот любовь к оружию и выживанию, превратившись в коммерсанта средней руки, лишь развивал и культивировал.
Магазин «Все для воды и отопления» доход приносил постоянный и немалый. Женитьба на покушавшей жизни маме близнецов отчима устраивала полностью. Бизнес из-за воплей младенцев и ворчания уставшей супруги забрасывать не приходилось. С утра и до позднего обеда — на работе, потом домой, поесть, взять пасынка с падчерицей и заниматься спортом. Не спортом, так стрельбой по мишеням. Не стрельбой, так скачками или блужданиями по окрестностям города. Или на строящуюся дачу, обихаживать любовно создаваемое убежище.
Супруга, не работающая и неожиданно для себя самой вошедшая в эдакий «полусвет» местного бомонда, ворчала за спиной или у мамы, но терпела. Антон, последние пять лет болевший все чаще, окреп, плевать хотел на дожди с ветром, каждое утром отжимался и довольно выбегал вместе с отчимом на пробежку. Аню новый муж по утрам вскакивать не заставлял, и это мать полностью устраивало.
Все шло как по рельсам, и дети, воспринявшие одержимого грядущим страшным ужасом чужого мужика, втянулись. Антон успел полюбить новую жизнь, и даже по чуть-чуть начал отходить от постоянной замкнутости.
Их с сестренкой в школе, мягко говоря, не любили. Почему? Ответить на это Антон прямо не смог бы. Мама, втемяшив себе в голову идею о лучшей школе, устроила поступление в «десятую». И стала только пропадать на работе, беря дополнительные часы и порой выходя в соседний детский сад уборщицей. Все вместе подписало приговор ее же любимым детишкам, ее ненаглядным близняшкам.
Школа в небольшом городе явление не просто социальное, нет. В небольшом городе знают всё и вся. А уж школьники-то и подавно. И если в начальных классах доброе маленькое детство еще говорит громко, честно и радостно, то вот потом… тут уж как выйдет. Кому повезет, кому не очень. И если в восемь лет появление на твоей переносице очков в дешевой оправе иди отсутствие в ранце «ПСП» пусть и являются критериями оценок, но не основными, то вот дальше? Дальше Антон вспоминать не любил.
Сначала из-за отсутствия модных вещей и наличия купленных в «секонде». Из-за незнания каких-то модных фишек и даже не желания любить или ненавидеть неизвестного им Джастина Бибера. У них и интернета-то не было, если честно. Денег хватило только на установку «спутниковой» антенны с самым дешевым пакетом. Потом из-за нежелания близнецов, к седьмому классу совершенно замкнувшихся, принимать реалии взрослой жизни, накрывающей все больше и больше. Аня плевать хотела на косметику и прическу. Форма, волосы в пучок, никакой помады, пусть и просто блеска. Антон, после операции на глазах, деньги на которую мама заработала найдя третью работу на лето с осенью, играть за класс в футбол, баскетбол или хоккей напрочь отказывался. Недовольство остальных, пока еще маленьких больших людей, накапливалось, превращалось в снежный ком.
Ане особо плохого ничего не делали. Лепили на спину бумажки с веселыми ласковыми прозвищами, не более. «Чмо», «лохушка», «плюньте в меня», Антон, срывал их, только увидев. Но они появлялись снова и неизменно. Возможно, знай он, что через два года подобные невзгоды станут казаться чем-то глупым и, пусть и совсем крохотно, даже и веселым… плюнул бы? Это вряд ли, если уж честно. Да и через, пусть и не два, а через четыре года, Антон вряд ли просто взял и снял со спины сестры такую-то штуку. Вернее, снять бы снял, только чуть позже пришпилил бы ее ко лбу обидчика. Или обидчицы. Ножом, пробив толстенную и прочную кость на лбу.
У самого Антона дела шли хуже. Результат операции неоднократно грозился сойти на «нет» из-за постоянных травм, микротравм и даже подзатыльников. Он старался не прогибаться, дрался, получая удары со всех сторон. Просил мать перевести их с сестрой в другую школу. Та молчала, шла к директору, пыталась разобраться. Ответ всегда был один и тот же:
— Наша школа не просто лучшая в городе. Мы являемся центром образования района, и подобные выходки учеников будут пресечены. Я обещаю…
