Сзади покашляли. Уколова обернулась, увидев Митрича. Пожилой водник, смущенно глядя снизу вверх, потянул ее за рукав.
— Что?
— Это… пойдемте. Ну, надо, в общем.
— Вам надо?
— Нет, тебе. Пойдем.
Что сказать в такой ситуации? Уколова вполне отдавала себе отчет участия седого мастера на все руки в ее собственной жизни. На текущем ее витке. Не уважить его просьбу было бы глупостью. Или бестактностью. Или просто грубостью.
На не таком и большом судне Митрич умудрился устроить крохотную мастерскую. Встав боком рядом с тисками и верстачком, Уколова терпеливо ждала.
— Рукав задирай, а еще лучше, сними плащ. И руку дай. — Митрич требовательно показал на верстак. Мол, сюда клади. И стоял, терпеливо ожидая.
Уколова замерла, не решаясь. В голове крутились картинки, одна хуже другой. Мелькали топор, большой тесак, зубастый пресс, ножовка… и все с одной целью — отхреначить ее многострадальную руку.
Вместо таких ужасов на верстаке оказалась странная конструкция. Металл, кожа, ремни. Уколова усмехнулась. Уменьшенная копия агрегата, сделанного Митричем для шкипера «Арго», не иначе. Ну, да, так и есть. Вон, полукруглая рамка, наверняка ложится на предплечье сверху, помогая направлять ствол в нужную сторону. Крепление под оружие, чтобы стрелять и менять магазины левой рукой.
— Это мне?
Митрич кивнул. Достал из рундука «Кедр». Уколова присмотрелась, понимая, что этот молчаливый оружейник уже сделал изменения не только под ее здоровую, левую руку, но и под покалеченную правую. Но ведь не мог же он сделать это так быстро, да еще вне нормальных условий и мастерской?!
— Для Зуича делали?
Оружейник кивнул, прикладывая ПП к креплению на руке Жени. Закрепленный несколькими хомутами, «Кедр» лежал не то, чтобы удобно, но и не так плохо, как ожидала Уколова. Правой стороной прижимался к руке, оставляя свободной затвор, предохранитель и давая возможность спокойно менять магазины слева. Дополнительная рукоятка, закрепленная у передней стенки ствольной коробки, шла вниз, под покалеченные пальцы.
Женя попробовала ее сдвинуть, со щелчком прокрутив к себе. Пальцы, разом крикнувшие от боли, легли на гладкий пластик даже удобно. Митрич протянул магазин. Уколова покрутила его в левой руке, примериваясь. Щелчок не задержался, так что теперь Женя оказалась даже вооружена.
— Пользуйся. — Буркнул Митрич, положив на верстак подсумок и портупею. — Непривычно, потренироваться бы тебе… да не судьба.
Она вышла, встав под навес. Дождь не собирался утихомириваться. Хлестал жесткими злыми плетями, смешиваясь с ветром. Тот, подлец, неожиданно сыпанул в лицо и за отвороты рукавов горсть острых мелких льдистых градинок. Уколова, передернувшись, пошла к себе. Торчать снаружи становилось невыносимо. «Арго» ощутимо тряхнуло.
— Лейтенант! — Азамат оказался рядом, держал наперевес совершенно ужасный по калибру дробовик. — Держись рядом.
— А что случилось?
— Не что, а кто. Пока непонятно. Зуич уже с десяток минут ждет нападения. А, сделали тебе пулялку?
Женя кивнула. Под днищем, со скрежетом и скрипом, что-то проплыло. Или кто-то. Уколовой очень хотелось, чтобы «что-то». Бревно-топляк, к примеру. Представить себе, каким местом надо так пройтись по металлу, не получалось.
— Иди к Зуичу. — попросил Азамат. — Там безопасно. Относительно, конечно.
И быстро, насколько позволяла скользкая палуба, побежал к «Утесу» на носу.
Зуич сидел на своем кресле, все такой же хмурый и чем-то недовольный. Подмигнул Жене, одобрительно кивнул, глядя на новое приобретение.
— Ну, надеюсь, пальцы-то заживут, а, красотка? — сплюнул за борт табачную слюну. — Пока ведь что надо, так?
Женя кивнула. Встала сбоку. Чего-то не хватало.
— А, подожди, кто на корме-то?
— А никого… — Зуич покопался в карманах своего безразмерного плаща, выудил яблоко. Желтое, крепкобокое, с налипшими кусочками махры и крошек. Протер об отворот, задумался и протянул Жене. — Угощайся.
— Да нет, спасибо. Что происходит-то?
Зуич пожал плечами.
— Осень, голод надвигается. Вот они сейчас нас жрать хотят. Водные, в смысле. Слышала, под дном прошелся кто-то?
— И?
— Ну, скорее всего, клешень. Рак, то есть. Только большой, такой… с половину тебя будет.
— И много их тут?
— Немало. И не только их.
— И никого на корме?
— Кто-то должен следить за машиной. Из Митрича стрелок, как из меня балерина. Я смахиваю на балерину?
— А ленты заряжать он сможет?
Зуич зараз откусил половину яблока, задумчиво посмотрел на него и отправил в рот остатки. Сосредоточенно засопел, пережевывая.
— Фмофет…
— Гони его на корму. — Уколова взяла себе широкополую странную штуку, замещающую Зуичу головной убор. — Шляпу твою возьму, флибустьер?
— Это зюйдвестка… А так-то бери, конечно. Там сейчас… ветрено и сыро.
Тут оказалось не просто «ветрено и сыро». На корме, открытой дождю и ветру, сносило с ног налетающими резкими порывами. Ноги разъезжались по склизким доскам, не помогали даже широкие резиновые половы, крест-накрест набитые поверх них. Уколова несколько раз чуть не упала, спас лишь качающийся от ветра фальшборт.
