— Не глупи и не порть впечатления. — Инга уставилась на него, заставив отвести взгляд. — Мы не людоеды, не сатрапы и не желаем иметь крепостных. Те, кто оказывается на работах у Ордена, заслужили это.
— Чем?
— Упрямством. Бунтом. Нежеланием понимать необходимое. Они не пошли по одной дороге с нами, решив жить только для себя.
— А Орден делает что-то для всех? Надеюсь, что у вас нет лозунга о счастье для всех и даром?
Инга чуть помолчала. Природа людей всегда была ей интересна. Достаточно лишь вытащить его из грязи, дать сесть на стул в собственном доме и вот, получите, он же снова готов стать независимым и гордым. Стоило дать ему боль. Для урока. Этим она и занялась.
Торговали на рынке всем, что было. Разложившись на сколоченных из чего попало лотках, продавали нужное и совершенно необходимое, полную ерунду и законченные глупости. Некоторые глупости вызывали желание пристрелить для начала сам товар, потом владельца. Кому и для чего может потребоваться клушка, выросшая до размеров хорошего бобика, выкрашенная в красный цвет и отличающаяся от беспокойно клохчущих товарок не только ростом, но и длиной шпор и клювом с зубами?
— Тут начали бои устраивать. — Дарья кивнула на чудо-юдо, искореженное ненаправленной мутацией в черт знает каком поколении. — Петушиные.
— М-да, давно в Кинеле долго не жил, ага… — Морхольд покачал головой, — Век живи, век учись. Пошли обувь искать.
Найти искомое вышло не просто и не сразу. Взаимный обмен ядерными ударами прошелся не только по искалеченным миру и жизням. Найденные сталкерами на хотя бы как-то законсервированных складах одежда и обувь росли с ценой год за годом. Если везло, то можно было стать обладателем настоящих яловых сапог. Ну, в случае, если бродяга отыскал клад, хранящий в своих закромах добро годов так с семидесятых. Если везло больше, так можно было отхватить практичные комбинированные ботинки из синтетики и кожаных вставок, с литой подошвой, служившие свой срок с достоинством и ответственностью.
Сапожники, редкие и ценные, жили кум королю. Если не попадали под «накат» кого-то из авторитетов. А авторитетов в крепости Кинель хватало.
— Доброго дня, — Поздоровался Морхольд с пожилым мастером, сидевшим за окошком небольшой конуры, заставленной колодками, рваными и относительно целыми ботинками, башмаками, сапогами и прочими их коллегами. На видном месте, подвешенный за шнурок, болтался самый натуральный кед. — Нам бы девушку обуть.
— И вам… — шевельнув седыми густющими бровями и основательным длинным носом, сапожник оглядел сталкера с ног до головы, — … уважаемый, не хворать.
— Мне сказали, что вы тут совсем недавно, но в своем деле хороши, и у вас можно приобрести что-то без заказа. — Морхольд улыбнулся честнейшей улыбкой. Старика он и в самом деле раньше не видел. Хотя на рынок и неведывался не так уж и часто.
— Да чтоб им подавиться крысятиной, таким благожелателям! — сплюнул сапожник. — Это кто один из лучших, я? Один из лучших?! Коля!
Проходящий мимо детина в серой униформе безопасности Кинеля развернулся, мрачно просканировав тусклым своим взглядом Морхольда и Дарью.
— Да, дядя Изя?
— Вот скажи, Коля, я один из лучших сапожников, или как?
— Лучший, дядя Изя. — Здоровяк улыбнулся. — Сам вот ваши сапоги уже второй месяц ношу, не нарадуюсь.
— А, что я говорил! — сапожник махнул молоточком. — Я Исаак Абрамович Вайсман, я делаю обувь с семи лет, а до этого ее делал мой отец, и дед, и…
Морхольд поднял руки, мол, признаю ошибку, был молод, неуравновешен и слегка глуп, искуплю и исправлю. Причем, прямо сейчас, патронами.
— Девушку обуть? — Исаак выглянул из окошка, примерился к растоптанным и просящим каши ботинкам Дарьи. — Тридцать седьмой размер, ой-вэй, как у моей сестры, такая маленькая аккуратная ножка. Заходите, красавица!
Морхольд заходить не стал, развернуться внутри будки казалось делом нереальным. Встал за дверью, поправив тесак под курткой, и задымил, слушая мерно говорящего и говорящего лучшего сапожника Кинеля.
— Снимайте-ка, красавица свои опорки. Разве же это обувь для такой интересной девушки? Мне стыдно за того, кто вам такие говнода… уродцы раньше купил. Выдали? И за того кто выдал, тоже стыдно. Ай-ай, как же так можно? Знаете же, раньше, до войны, были такие магазины, обувь в них покупали? Ой-вэй, милая моя девочка, поверьте мне, старому еврею, что это неправильно. Ну как можно идти и покупать обувь, сшитую не по ножке? Ай, что вы мне такое говорите, красивая моя, неправильно вы говорите, совершенно неверно. Не бывает одинаковых ног, вы же вот не владеете носом, как у вашего… спутника, да?
Морхольд хмыкнул, стараясь прислушиваться как можно меньше. Пусть рынок и охраняется людьми администрации, и нет вроде бы врагов, но…
