Уроки товарища инструктора Уколова запомнила хорошо, надолго, полностью. Ничего не запотевало, фильтры проверяла сама, маска казалась второй кожей. Золотой похлопал по плечу, для чего-то покрутил рукой в воздухе и дернул большой рычаг. Машина вздрогнула, свистнула, забулькала, затряслась и двинулась вперед.
Привыкнуть к постоянной тряске не получалось, рукотворный вездеход пер по колдобинам с грацией кабана-переростка, обожравшегося дурманящих поганок и решившего, что он не иначе как жеребец благородных кровей. Бросало, кидало, трясло и заставляло стучать зубами.
Женя посмотрела на кота, поначалу пытавшегося улечься на их с Пулей рюкзаки. Не вышло. Сейчас Саблезуб стоял на распрямленных лапах, вцепившись когтями в ткань.
«Хана спальнику», мелькнула мысль, но Азамат, толкнувший ее в плечо, тут же отвлек от горестей прощания с качественной вещью. Она проследила взглядом за выставленным указательным пальцем, вздрогнула и плотнее прижала приклад к плечу. И ведь верно, так можно и проследить. И немудрено.
Серая утренняя хмарь понемногу рассеивалась. Густой кисель тумана расходился в стороны, жухлая желтая трава чуть блестела от влаги. Капли стучали по крыше, по ржавым остовам брошенной техники, мешая слушать и без того еле уловимые звуки. Пыхтел двигатель машины, стучали паллеты, древесные серые прямоугольники, валящиеся в топку из бункера, скрипели шатуны и подшипники, трещали стойки у экранов, закрывающих нос, прореженный широкими полосами радиатора. Машина перла вперед, важно раскачиваясь и потихоньку набирая ход. Хотя, если вдуматься, Уколова не отказалась бы от более быстрого ускорения. Очень уж ей не нравились темные точки вдали, над кургузой и растрепанной рощицей.
Машину подбросило, и Уколова, вцепившаяся в ПК, чуть не ударилась коленом об борт. Ну как, чуть… вместо полноценного «ба-бац», проехалась бедром, а хрен, как известно, редьки не слаще. Вдобавок, совершенно случайно, лбом она все же приложилась об стальной уголок, не срезанный после сварки кабины. Вспыхнуло, белой молнией отдавшись в глазах, но на ногах Женя устояла.
— Фниматнее!!! — гнусаво проорал Золотой, оглянувшись. Уколова пожала плечами и решила внимательнее следить за своим бортом. Насколько позволяла обстановка. И противогаз.
Хр-хр! Дышать через уголь плоской банки и слой каучука не особо приятно. Даже когда маска по размеру и ничего не потеет, и глаза видят относительно хорошо.
Хр-хр! Точки перестали непонятно дергаться из стороны в сторону, обретая все более узнаваемые формы и приближаясь.
Хр-хр! Приклад чуть скользил по плечу, влажному от вездесущей сырости, и крепление, поворачивающееся на шарнире, очень помогало.
Хр-хр! Она была готова поклясться, что в серой толщине низких туч все же мелькнуло на чуть-чуть яркое и теплое, но…
Снова подбросило, чуть не впечатав головой в потолок, пулемет дернулся, задрался стволом, Уколова сильнее вцепилась в приклад. Точки перестали ими быть полностью. Превратились в огромных жирных тварей, торопливо летящих к важно катящему по грязи странному вездеходу. В треклятых, летающих, вечно голодных и ужасно воняющих падалью тварей. В птеров.
В Новоуфимке мутировавшие крылатые, где покрытые перьями, где совершенно голокожие, вреда натворили — будь здоров. Отваживали их долго, сожженные радиацией крохотные мозги революционно выросшей плоти не справлялись с несколькими инстинктами сразу. Есть, плодиться и выживать… совмещать не получалось. Или все же получалось? Не будь еды в виде унесенных жителей города, выбиравшихся на поверхность все чаще и чаще, выжили бы птеры? А так — ценой трех голов за одного человека, но выживали.
И если бы не найденные два батареи стареньких ЗУ-23 и автослесари, восстановившие с десяток машин и поставившие в кузова орудия… кто знает, как сложилась бы судьба республики?
А вот сейчас…
Пяток крупных, где-то с трехметровым размахом крыльев, грязно-желтых птеров несся к вездеходу. Твари заходили кругами, пока не решаясь на прямую атаку. Вроде бы и не стоило их опасаться, сидя под не самой тонкой броней, если бы не одно небольшое «но».
«Но» заключалось в камнях, сжимаемых в лапах. А вездеход, пусть и обваренный стальными листами, все же не танк. Пробей каменюга котел, выпускающий тонкие белые струйки, растворяющиеся в промозглом воздухе и… И птичкам останется только выковырять из металла кабины вкусное и даже приготовленное на пару человечье мясо. Как улиток из скорлупы. Уколова приложилась к первой, явно собирающейся заложить пробный вираж, и выбрала спуск.
Дорогущих трассеров Золотой не пожалел. Очереди укладывались ровно, не придерешься. И если первого птера, шарахнувшегося в сторону, Женя упустила, то следующих двух взяла в оборот ровно кур в ощип. В сторону полетели ошметки кожи, редкие перья вперемежку с пухом, черная кровь и куски внутренностей. Оружие колотило будь здоров, пробиваясь своим «таканьем» даже через мерный и ровный гул двигателя, скрип металла и, что куда важнее, слой резины на голове.
