Женщине явно хотелось жить. Желание пробивалось даже через густой запах крови и паленого мяса, через страх и не выдержавший мочевой пузырь. Она старательно выпрямляла спину, сидела ровно-ровно, косясь в угол. А в углу, жуя вяленое мясо, сидел Шатун. А рядом с ним, воняя недавно полыхавшим керосином, стояла паяльная лампа. Помощник женщины, начальника форта-станции, или кто он там был, особист, безопасник или просто приближенное лицо, висел рядом. От него-то и несло сожженной плотью, густо перемешавшись с кровью.
Инга смотрела на трясущиеся губы тетки напротив, крутила в руках ручку. Хорошую ручку, старую, с золотым, если верить крохотным цифрам, пером. Перо, вот незадача, Шатун тоже заляпал кровью. Двух ногтей у начальницы станции — как не бывало. Ну, что поделать, если мадам не хотела раскрывать военных тайн?
— Так… — Инга встала, аккуратно положив ручку на столешницу. Хорошая вещь, особенно если отмыть хорошенько. — Ориентировочное время прибытия около часа. Кордоны только те, что захватили мои люди. Ничего не упустила?
Женщина замотала головой. Очень активно, снова стряхивая, да что там, просто сея кровищу вокруг себя. Илья, казалось дремлющий за столом напротив, брезгливо вытер перчаткой лицо.
— Если вы соврали… — Инга выдержала паузу. Женщину ощутимо затрясло, настолько, что зубы выбили дробь. — Ответите не вы. Ответит станция, ее жители, особенно те, кто слабее. Второй!
Сержант возник в дверях.
— Все местные уже согнаны в одно место?
— Да, майор. Подсобка, собрана из шпал, старых, но креозот остался. Приказал дополнительно облить найденным топливом. Караул выставил, огнеметчики там же.
— Вы… вы не можете! — женщина с двумя сорванными пером ее собственной ручки ногтями, с кровью, так еще и не засохшей на лице, наконец-то заплакала. — Нельзя же так, ну, нельзя. Там дети, женщины, несколько стариков, как же так!
— Я не могу? — Войновская подошла к ней, взяла за нижнюю челюсть и задрала голову вверх, лицом к себе. — Вы мне верите, что это не так? Вы же не обманули меня, не подсунули что-то намеренно неверное?
— Нет, я все сказала, все…
Майор кивнула Второму, разрешая идти. Приготовления уже были закончены. Осталось дождаться поезда.
— А я ее чувствую… — Илья Серый крутил в пальцах какую-то цветастую круглую стекляшку, шарик с хлопьями снега и домиком внутри. — Хм, как это странно. Хотя, к лучшему. Наш человек так и не появился?
Инга покачала головой. Связного, должного знать девочку в лицо, она не видела. Хотя майор сама изменила маршрут, и даже отправила шифрограмму Мастеру. Но что сейчас происходило дома, в Ордене? Мог ли Мастер, занятый проблемами, не связаться с агентом? Мог. Мог ли агент только ехать сюда на нужном составе? Мог. Мог ли агент просто-напросто погибнуть где-то по пути? Еще как.
Отряд Войновской взял Кротовку, как и планировалось, без осложнений. Безвозвратных потерь пока не появилось. Тяжело ранили лишь Семнадцатого, разворотив тому бедро. Но боец точно не должен умереть, тут Инга оказалась спокойной.
Войновская вышла на улицу. Огляделась, вслушиваясь в постоянную дробь капель. Стучало и звенело знатно, Кротовка оказалась богата на профилированный настил, применявшийся повсюду. Хорошо, что уже ночь, хорошо, что дождь разошелся. Инга не хотела терять великолепного начала экспедиции. Один раненый за все пройденные километры… дорогого стоит.
Солдаты заняли позиции, полностью замаскировав бронеавтомобили. Танк чернел поодаль, развернув башню в сторону путей. Отряд терпеливо ждал.
— Я ее чувствую. — Илья встал рядом с майором. — Да, так и есть. Хотя очень слабо. Раз так, то ее нет в бронированных вагонах. Это великолепно.
Майор не ответила. Инга подошла к рельсам, положила руку. Стальная полоса еле заметно вибрировала.
Говорить не требовалось. Рука поднялась вверх, темные пятна, те, что не спрятались, рассыпались в темноту, даже сейчас не шлепая по грязи и лужам.
Инга смотрела в темноту, стараясь уловить первый отблеск прожектора. Все ясно и понятно. Как выглядит девочка — она не знает. Зато, благодаря Серому, известно, что та не под броней. Илья сказал прямо: если нужный человек за металлом, не почувствую.
Как и что он там чувствовал, Войновскую не интересовало. Майор осознанно шла на риск, напав на состав. Но других путей не было. Третий, Девятый и Пятый, стоящие за спиной Ильи, ждали команды. Скажет — фас, ребята возьмут кого надо. Осталось чуть подождать.
Станция пряталась во мраке. Все лишнее освещение погасили. Машины стояли на позиции, готовые ослепить поезд лучами собственных прожекторов. Чернели угловатыми коробками, еле заметные в стене дождя. Несколько человек заняли места пулеметных расчетов в начале и конце платформы. Тишина прерывалась лишь опостылевшей долбежкой капель.
Инга смотрела в темноту, выжидая. Огонек вдали, наконец-то, появился. Замигал, что-то семафоря. С платформы замигали в ответ. Сарай, облитый горючим, забитый под завязку родными и близкими, кого угодно делает намного сговорчивее. Войновская поморщилась.
