Инга разделась полностью, осмотрела швы на белье. Зло сплюнула, увидев ожидаемое. Кожа последние три дня зудела не зря. Полевые выезды заканчивались всегда одинаково. По грубым строчкам, чуть блестя в свете одинокой лампочки, уже разбежались яйца вши. Мамы и папы крошечных серых комочков, неторопливо и важно прогуливались взад-вперед. Войновская швырнула белье в угол, добавив свое мнение в совсем уж непотребном виде. Если бы белесые жирные «бэтэры», выжившие ее саму из собственного, одного из трех, комплектов могли сдохнуть от мата, то сейчас бы просто-напросто взорвались. Повесила в угол душевой, на крючок, портупею с ножом и, поежившись, наступила на холодную решетку из брусков. Поморщилась, глядя на ржавый сток с большой прорехой с одного края.
Душ не хотел работать также хорошо, как кран. Войновская повертела вентиль, прислушалась. Где-то вдалеке зафыркало, обещая все же дать воду. Мыться с помощью тазика и ковшика не хотелось. Хотелось встать под бегущую воду и стоять, смывая въевшийся пот и грязь. Хотелось обжигающе горячих тугих струй, иголками бьющих по коже. Хотелось…
Войновская усмехнулась, глядя в угол с комком собственного грязного белья. На ее взгляд трусам грозило уползти, спасаясь от обязательного пламени в печке утилизаторе. И крамольные мысли про старую облупленную ванну, до краев залитой водой, самой Войновской показались глупыми и неуместными. Она еще раз повернула кран. Тонко свистнуло и забурлило совсем близко.
Вода в трубах застоялась, недовольно ворчала, пробираясь к лейке душа. Да и, что тут врать самой себе, учебный лагерь Ордена это не его же штаб-квартира. Наверняка можно держать все в порядке и рабочем состоянии, но… Но если все это делать лишь для командования, то получается так, как сейчас. Лейка пшикнула, выплюнула первую порцию воды. Войновская оперлась руками об стену, выкрутив кран на полную. Душ трагически закряхтел, напрягся и хлестнул по ее спине долгожданным горячим ударом. Крохотную каморку начало заволакивать паром.
Состав, грохоча и лязгая, приблизился к платформе. Пара-другая минут и все, он остановится. Войновская спряталась в тень, положила автомат на бетонный блок, прицеливаясь. Собственные воспоминания никуда не делись, злыми осами жужжали в голове, жалили и чуть отвлекали.
В рюкзаке оказался неплохой обмылок, оставшийся после полевого. Войновская тратила его, не опасаясь за несколько ближайших дней. Транспорт за учебными ротами придет завтра утром. А там — дом, темный, глубокий и относительно уютный. Как жилось здесь, в учебном центре обслуге и солдатам, она не хотела даже и думать. Глушь, дикость, одни суслики с сайгами в степи. И те, стоит зазеваться, схарчат и не поморщатся.
Войновская несколько раз намыливалась и старательно, не щадя себя, терла тело жестким мочалом. Смыв воду, подняла руки, присмотревшись к подмышкам. Сплюнула, увидев ожидаемое.
В отросших светлых волосах, еле заметные, цеплялись яйца. Бельевой вше было все равно, на ком гнездиться. На новичке, приданном всего несколько недель назад. На пленном, работавшем день и ночь, и моющемся раз в несколько недель. На свежеиспеченном лейтенанте Ордена, полностью выложившейся во время учений. Вша, как известно, существо демократичное. Она готова прижиться на ком угодно.
Войновская провела ладонью по ежику на голове. Ей всегда хотелось отрастить волосы. Больше того, Инга точно знала, что выйдет красиво. Но перспектива в один прекрасный момент выводить из них паразитов отталкивала.
Войновская снова намылилась и полезла в разложенный несессер за своей драгоценностью. Довоенный, со стершейся надписью на металлической головке, бритвенный станок. Лезвия, купленные за три золотых червонца у одного из разведчиков, до сих пор оставались острым. Она дернулась, когда одно разрезало кожу на пальце. Слизнула кровь и раскрутила станок.
Она слышала от женщин воспитателей младшего корпуса про всякие смешные традиции, имевшие место до Войны. Те, как-то раз в бане, разговорились. Вспоминали какие-то «тампаксы», «жилетвенус» и прочие непонятные названия. Марь Паловна, крепкая, с круглыми мышцами на икрах, покрытых темным густым пушком, развздыхалась. Жаловалась подруге на любимый депилятор и какой-то там воск для бикини-дизайна. Чуть позже Войновская, из сущего любопытства попытавшись разобраться в непонятных вопросах, нашла несколько старых и затертых до дыр журналов в караулке. Глядя на красивых, ровно золотистых женщин с круглыми тяжелыми грудями, глядящих со снимков жадными смеющимися глазами с притворством внутри, Инга сглотнула.
К репродуктивным функциям каждую из девочек готовили грамотно и вдумчиво. К одиннадцати годам Инга знала все про процесс спаривания, вынашивания и родов. Про инфекции, их признаки и методы местного лечения или снятия хотя бы симптомов. Но для чего в прошлом эти самые красавицы, вольготно раскинувшие на фотографиях ноги, гладко выбривали все тело, для чего вставляли металлические штукенции или совали в самих себя какие-то непонятные хреновины, Войновская тогда не поняла.
