— Ты прямо космополит с зачатками диссидента, — фыркнула Уколова. — Чего ж тогда, если он поступил так, как положено и столько жизней спас, злится, а?
И кивнула в сторону Зуича, выпустившего очередную бурую струю табака.
— Я бы тоже злился. — Азамат почесал Саблезубу под нижней челюстью. Кот заурчал уж совершенно как работающий дизель и начал ловить пальцы друга лапами. — Стыдно же все равно. Взять девочек, очень даже таких из себя ничего, и отдать этому упырю за проход. Понимаю его.
— Надо же…
— Ну да. Зуич хочет «Арго» броней закрыть, подкупить боеприпасов и оружия кой-какого, да и выжечь Дагона со всем потомством. Думаю, что с ним пойду, если что.
— И как же мир во всем мире и человеческие отношения?
— Хм… Это понятно, но тут же компромисс. Доволен текущей ситуацией только Дагон, а это неправильно. О, приплыли.
Женя посмотрела на берег. Вечерело, и по курсу замаячили первые огоньки.
«Арго», пыхтя машиной, плавно забирал вбок, к небольшому пирсу. Люди, нет, водники, поправила себя Уколова, зашевелились, оживленно загомонили. Она оглянулась, туда, назад, на реку, полную опасностей. Не особо верила во всю легкость прохождения куска пути.
Сёмка, весь остаток плавания торчавший на корме, радостно помахал ей. Уколова дернула щекой, немного злясь на себя. Восхищенного юного поклонника только не хватало.
С левого бока, вынырнув из глубины, мелькнул бурун. Длинное блестящее тело, с вытянутыми острыми конечностями, прижатыми за плавниками, мелькнуло и ушло в глубину. Без всплеска. А от Сёмки остались лишь несколько капель крови. Уколова выронила автомат, шлепнулась на задницу, отбив ее и совершенно не заметив боли.
— Твою мать! — Зуич, косящийся назад, выругался, сочинив сложную трехэтажную руладу. — Да как так-то, как?!!
Уколова, чуть шатаясь, подошла к борту, глянула вниз. Никого, ничего. Черная вода, волнующаяся из-за «Арго». Азамат, уже стоящий за спиной, пожал ей плечо.
Зуич подвел судно аккуратно и ровно. Пирс, обшитый бревнами с остатками покрышек на них, вздрогнул от толчка бортом. Водники, стоявшие на берегу, надвинулись, радостно махали прибывшим. Уколова с Пулей спустились на берег последними. Шкипер «Арго», жадно глотнув мутного самогона, бросил Азамату ключ от своего дома и убрал сходни.
— Пить будет полночи, — Азамат сплюнул, — Пят’як! А нам ведь плыть еще…
Женя кивнула, идя за ним и механически оглядываясь.
Поселок, довольно большой, ютился по берегу реки. Домов сто, не меньше, теснясь по плавной горке, окружал тын. Стеной не особо высокий забор из бревен назвать не стоило. Именно тын.
Дома тоже смотрелись так, тяп-ляп на скорую руку. Где из неровных обломков кирпича, где из дерева, обшитого железом или досками. Крыши из дранки или неровных кусков жести вперемешку с совершенно выцветших участков профилированного настила. Неуютный, хлюпающий грязью поселок. Вода по берегу, вода сверху из туч, вода в лужах на земле. Истинно рай для людей, ставших водными мутантами.
На них, вернее, на нее, оглядывались. Пару раз Уколова слышала даже злой шепот за спиной. Ну, сама виновата, громко и вслух высказывая мнение о мутантах. Это какой же авторитет здесь и у Зуича, и у Азамата, что никто теперь ничего и не скажет?
Саблезуб, постоянно и недовольно отряхивающий лапы, спокойно трюхал впереди, явно зная дорогу. Женя шлепала вперед, порой спотыкаясь обо что-то, спрятанное под жирной черной грязью. Азамат успевал подхватывать и, в конце концов, пошел впереди, таща ее на буксире.
— Нам сюда, — он кивнул на крохотную хибару, поставленную из бревен, — дошли.
Она только кивнула.
Внутри, на удивление, оказалось уютно, хотя и стыло. Азамат, поставив сапоги у двери, сразу же прошел к печи. Растопка занялась тут же, а дрова, сухие и нарубленные загодя, быстро застреляли, разгораясь. Пламя гудело ровно, печь потихоньку согревалась, даря дому и людям тепло.
По стенам, сбитым из неровных досок, Зуич натянул веселенькую, синюю в желтый цветочек, клеенку с несколькими прорехами.
Женя села на широкую низкую кровать, сколоченную надежно и прочно. Виновато покосилась на оставленные следы. Черные и влажные они заблестели, как только Пуля запалил керосиновую лампу.
— Тряпка знаешь где тут?
Пуля кивнул.
— Где?
Тот вышел в крохотные сени, чем-то погрохотал и вернулся.
— Ты отдыхай, сам уберу.
Женя кивнула.
— Откуда керосин?
— Из Кротовки. Это форт по железке, чуть дальше нужного нам места. Откуда он там — не знаю. В Кротовке делают топливо, но не жидкое. Достают из земли какую-то пластичную массу, сушат, делают брикеты. Думаю, что керосин откуда-то дальше, торгует какой-то умный человек, что научился добывать нефть и ее перерабатывать.
— Понятно.
Тепло накатывало все сильнее, но, странно, ее даже не разморило.
— Хочешь есть? — Азамат достал из небольшого шкафчика кастрюлю с темными клубнями, кусок сала и несколько сухарей.
— Нет. — Женя встала. — Жалко мальчишку. Да и девочек тех жаль.
— Бывает. — Азамат пожал плечами. — Но Сёмку жаль, да. Мамка убиваться будет.
Уколова наклонилась к окошку. Темнело все сильнее, дождь еле крапал.
