Дорога Токайдо полностью

— Драчуны! — нервно выкрикнул Стрекоза, с пронзительным визгом подбегая к ним. — Спасите меня от этих необразованных животных! — завопил он, хватаясь за Кошечку. Та почувствовала, что ей в рукав упало что-то тяжелое — сверток денег. — Идите за моим сыном, — прошептал актер и снова ударился в истерический вопль. С этим воплем Стрекоза обрушил тяжелый табурет на голову одного из слуг Киры, который добрался сюда по темному лабиринту закулисных переходов, заваленных реквизитом, декорациями и пыльными ширмами.

Сын Стрекозы ударом ноги открыл дверь в чулан под лестницей и выволок из него хранившуюся там кучу постельных принадлежностей. Мальчик уже успел снять грим, но был по-прежнему в красной девической одежде, гэта и парике. Кошечка и Касанэ вползли в чуланчик. Голова сына Стрекозы уже исчезла под полом. Мальчик, откинув крышку люка, спускался по лестнице, которая уводила куда-то вниз. Касанэ полезла за ним. Кошечка спустилась последней и захлопнула за собой крышку. Трое беглецов оказались в темноте. В узком проходе, по которому они двинулись, ощущался тяжелый запах веками накопившейся пыли. Должно быть, этот подземный ход был построен в давние времена, когда отряды священников-воинов нападали на соперничающие храмы и сами оборонялись от нападений врагов. Кошечка услышала крысиный писк и шорох маленьких когтей, царапающих штукатурку. Кто-то слегка коснулся ее руки. Кошечка вздрогнула, но тут же поняла, что это мальчик-проводник.

— Поменяйтесь со мной одеждой, — прошептал он. Сверху все еще доносились крики, и своды подвала гудели от топота множества ног. Медленно и неловко — мешали мрак и теснота — Кошечка сняла капюшон, покрывало, куртку, штаны и таби. Отыскав на ощупь проводника, она передала костюм курого, получила взамен женский наряд, гэта и парик.

— Продолжайте идти по этому ходу, — прошептал мальчик, торопливо одеваясь. Пока он завязывал пояс, Касанэ застегнула ему таби. — Ход приведет вас к часовне Дзидзо-сама в кедровом лесу. Там есть маленькая дверца в стене.

— А что будет со всеми вами? — спросила Кошечка.

— Сити-сан уговорит власти и выручит нас. Он уже проделывал это не раз.

Мальчик не стал говорить, что, когда Кошечка и Касанэ скроются, властям не в чем будет обвинить актеров и официальное расследование беспорядков пройдет гораздо легче.

Сын Стрекозы повернулся к лестнице.

— Отец просил передать, чтобы вы были осторожны на перевале Сатта, — прошептал он через плечо. — Там опасно. Но вид с этих гор самый прекрасный на свете.

Черный силуэт вспыхнул на фоне светлого квадрата, когда мальчик открыл люк. Потом он захлопнул его, и беглянки вновь очутились в полной темноте.

Уходя в сторону от полей Камабары, Токайдо круто поднималась к возвышавшейся над морем отвесной, поросшей соснами скале. Дальше дорога вела к перевалу Сатта. Кошечка и Касанэ одолели первый этап этого нелегкого подъема.

Кошечка продолжала оглядываться через плечо, опасаясь погони. Но сзади никого не было видно, кроме двух почтовых слуг и их мохнатой кобылы, легким шагом взбиравшейся в гору.

— Подбери подол рубахи и шагай-ка побыстрей… — во все горло распевала эта парочка, когда нагоняла путниц. Один мужчина вел лошадь, другой ехал на ней верхом. Оба они были босы, одеты в синие хлопчатобумажные куртки на ватной подкладке и подпоясаны. Свои белые с синим головные повязки почтовые служащие завязали кокетливыми бантами. Две большие конические шляпы похлопывали лошадку по бокам: одна ударяла по левой задней ноге кобылы, другая по правой.

— Сорок медных монет за обе шляпы, — крикнула Кошечка.

— Тридцать за каждую, и они ваши. — Оба поклонились низко, но эти поклоны означали насмешку.

— Пятьдесят за пару!

— Продано.

Когда пеший погонщик подошел к лошади, чтобы отвязать выгодно проданный товар, та заложила уши и оскалилась, потом с достоинством развернулась и взрыла землю задними копытами. Мужчина не обратил ни малейшего внимания на выходки кобылы.

Пока шел обмен, он оценивающим взглядом окинул Касанэ, ее алое платье и парик.

— Сколько ты просишь за свою подружку?

— Больше, чем ты можешь заплатить, — ответила Кошечка.

Двое с лошадью двинулись дальше и снова завели свою песню:

Услышав имя Хатибэй, Кошечка побледнела и крепко сжала в руке посох. Только когда круп лошади исчез за поворотом дороги, беглянка успокоилась и вспомнила, что имя Хатибэй широко распространено среди простого народа.

Теперь Кошечка была одета в костюм мальчика, купленный ею для Касанэ, а Касанэ — в парик и шелковое платье сына Стрекозы. Длинный подол она подоткнула, чтобы он не путался в ногах при ходьбе, но вот гэта сильно мешали ей состязаться в скорости с госпожой.