Дорога Токайдо полностью

Дзосу издал негромкое восклицание, но Кошечка словно не слышала его. Она низко поклонилась, принимая в дар десять медных монет, брошенных женщиной в чашу для подаяния. Пока две кумушки поздравляли свою подружку со счастливой судьбой, предсказательница повернулась лицом к людям Киры:

— Позвольте мне прочесть и ваше будущее на ваших лицах, благородные господа.

Посланцы Киры были поражены: они ожидали, что комусо убежит или, по меньшей мере, испугается. Но Кошечка следовала совету Мусаси — передавай свое состояние врагу, как зевающий человек передает окружающим свою сонливость.

— Вот вы, сударь… — она ткнула пальцем в вожака. — У вас маленькие серые уши. Это плохой признак.

— Идем с нами! — Наемники вытащили из ножен длинные мечи. Паромщик, путники и маленькие торговцы тут же бросились к чайной лавке. Только молодой художник остался на месте, сжимая в руках кисти.

Холодный Рис стоял у стены чайной, стиснутый обступившей его толпой. Гадюка по-прежнему сидел на скамье, болтая ногами. Он держал свою палку наготове, но начинал догадываться, что молодому князю вряд ли понадобится помощь.

— Серые уши означают, что вы не умеете хранить тайну, — с этими словами Кошечка откинула край циновки, лежавшей на опорном шесте каго, ослабила привязанные шнуры и сняла с шеста нагинату в шесть сяку. — А ваш нос… современные гадатели, по-моему, давно не обращают достаточного внимания на носы… — Сжимая древко нагинаты в руках, Кошечка двинулась по кругу влево.

Дочь князя Асано изучила многие составные части Пути воина, но из всех боевых искусств она серьезно занималась только одним. Княжна училась владеть нагинатой с малых лет — с тех пор, как смогла приподнять маленький детский вариант этого оружия.

Нагината была тяжелым оружием, но Кошечке было приятно ощущать ее тяжесть в руках. Год праздной, изнеженной жизни в Ёсиваре вдруг показался ей одним мгновением. В ушах молодой женщины зазвучал спокойный голос наставника Оёси, обучавшего ее Небесному пути. Теперь она была рада, что советник отца заставлял ее упражняться со многими видами нагинат, не желая, чтобы она слишком привыкала к какому-нибудь из них в отдельности.

Княжна Асано высоко вздернула подбородок и взглянула прямо перед собой. Ее ноздри вздрагивали: она чувствовала, как поток энергии поднимается от ее ступней к голове. Она стояла в трех сяку от наемников князя Киры, и те немного встревожились. Но Кошечка видела, что они не считают ее опасной.

— У вас орлиный нос… — Она повернулась к вожаку тройки, отвлекая внимание остальных противников, продолжая при этом двигаться так, чтобы солнце оказалось у нее справа.

Мусаси писал: «Заставь врагов выстроиться на одной линии, словно нанизываешь рыб на веревку. А когда они встанут в ряд, рази, не давая им времени для маневра».

Неожиданно для врагов она издала боевой крик, повернувшись, со свистом выдохнула воздух и передвинула выше кисть ведущей руки. Поскольку удары нагинаты наносились не верхней, а нижней рукой, подготовка к ним была мало заметна. Поэтому второй воин Киры даже не успел отшатнуться, когда длинное изогнутое лезвие описало полукруг.

В следующий миг Кошечке показалось, что время остановилось: она увидела изумление на лице врага, когда лезвие глубоко вонзилось в его правое плечо. Слуга Киры выронил меч, из разреза фонтаном брызнула кровь. Кошечка рывком выдернула клинок из раны и почувствовала слабое содрогание древка, когда сталь «отлипала» от тела врага. Теперь ее существо отключилось от всего, кроме схватки: в нем не осталось ни одной сознательной мысли, ни страха, ни восторга.

Шаги Кошечки стали мелкими и быстрыми. Она наступала и поворачивалась с такой скоростью, что глаза наблюдателей не могли различить ее отдельных движений. Длинное лезвие нагинаты описывало сверкающие круги, когда дочь князя Асано нападала или отбивала атаки противника. Ее руки словно порхали по гладкому древку, перехватывая его то ниже, то выше.

Порой Кошечка наносила резкие горизонтальные удары, направленные на голени врагов, и воинам князя Киры приходилось подпрыгивать, чтобы не остаться без ног.

Краем глаз Кошечки заметила, что молодой художник бежит к ней с мечом, который он выхватил из-под спальной циновки. Когда юноша добежал до княжны, она перевернула нагинату и концом древка ткнула художника в нос быстрее, чем мог различить взгляд. Кошечка услышала треск дерева и хруст хрящей. Глаза художника широко раскрылись от удивления и обиды, он упал на песок и остался недвижен.

Третьему слуге Киры Кошечка отрубила ладонь вместе с мечом. Раненый, шатаясь, вошел в чайную лавку. Собравшиеся там люди испуганно расступились перед ним. Здоровой рукой он смахнул с жаровни чайник и сунул обрубок, из которого хлестала кровь, в щель между прутьями решетки. Угли зашипели, от них пошел пар, послышался запах горящего мяса. Хозяйка лавки пронзительно закричала.

— Ох ты! — Гадюка теперь подобрал ноги под себя и, не отрываясь, смотрел на бой, посасывая соломинку.