Дорога Токайдо полностью

Вожак наемников попытался сделать большой прыжок в сторону Кошечки, надеясь приблизиться к ней настолько, чтобы пустить в ход меч. Она снова перевернула свое оружие — и кривой клинок срезал ухо врага у самого основания. Слуга Киры мгновенно растерял всю свою храбрость, повернулся спиной к противнику и бросился бежать. Дочь князя Асано нанесла ему второй, горизонтальный, удар по ногам, перерезав сухожилия на обеих лодыжках.

— Древние китайские гадатели писали, что человек с носом, похожим на клюв орла, выклевывает сердце другим людям! — крикнула она вслед уползавшему врагу.

Горсть монет, подаренных ей паломницей, Кошечка бросила на палубу парома. Она не знала, сколько стоит переправа — придется перевозчику удовлетвориться такой платой. Потом княжна повернулась к чайной лавке. Гадюка и Холодный Рис, не дожидаясь появления властей, благоразумно покинули Кавасаки, прихватив каго. Гадюка, должно быть, понял, что молодой князь не нуждается в помощи, а посему решил не нарываться на неприятности. Кошечка поставила нагинату вертикально и, тяжело дыша, оперлась на свое оружие.

— Паромщик! Перевези меня на тот берег! — крикнула она громко.

Хансиро сидел, скрестив ноги, под сенью шатра, который соорудил из соломенной циновки, накинув ее на бамбуковый столб и подперев палкой с развилкой на конце. Заросли ивы, где он коротал время по соседству с большим бронзовым колоколом, висевшим под деревянным навесом с загнутыми вверх краями, окружали брод Ягути, находившийся выше Кавасаки по течению реки. Заросли не защищали Хансиро от холода, ибо ветер дул с противоположной от них стороны.

Здесь время от времени останавливались запыленные путники. Они зачерпывали воду из маленького, выложенного камнем водоема перед колоколом и ополаскивали руки и рот, очищая себя для священного обряда, потом исполняли сам обряд — то есть ударяли в колокол, потянув за веревку, привязанную к языку. Низкие гудящие звуки отдавались у Хансиро в груди.

Ронин из Тосы мог бы остановиться в игравшей роль гостиницы лачуге у брода, но знал, что она полна блох. К тому же сыщик предпочитал сам подстерегать того, кого ищет, а не нанимать для этого других людей. Поэтому временное убежище под голыми, стучащими друг о друга ветвями заменяло ему дом уже три дня. И, правду сказать, у него теперь, как говорится в старой поговорке, «чесались зубы» — так он был раздражен.

Хансиро осуждал свое нетерпение. «Время — иллюзия ума», — напоминал он себе.

Прошлое уже не существует, будущее еще не существует. Единственная реальность — настоящий момент. Но настоящий момент оказался чересчур холодным.

Хансиро, сидевший у самого ограждения, укреплявшего берег реки, наклонился и опустил в быструю воду трубку из зеленого бамбукового междоузлия, подбросил ивовых веток в маленький костер, который он развел между тремя плоскими камнями, потом поставил обрезок бамбука на эти камни и придвинулся ближе к огню, чтобы согреться. Пока вода закипала, Хансиро занялся починкой расползшегося по шву носка. Иглу он проталкивал через плотную ткань ногтем большого пальца, потом завязал узел, перекусил хлопчатобумажную нитку, обмотал ее остаток вокруг иглы и уложил инструмент в инро — имевшую много отделений лакированную коробочку для мелочей, которая висела у него на поясе. Наконец он натянул носок на ступню и обулся.

Через некоторое время Хансиро насыпал немного заварки на дно маленькой узкой чашки цилиндрической формы. Затем, чтобы не обжечься, обернул головной повязкой бамбуковую трубку, снял ее с огня, залил заварку кипятком и подержал чашку в своих заскорузлых ладонях, давая чаю настояться и наслаждаясь шедшим от него теплом.

На середине глубоководья четыре носильщика требовали дополнительной платы за перевоз с огромного борца. Хансиро слышал, как они жаловались, что он слишком тяжел, и грозили перевернуть носилки и вывалить клиента в ледяную воду.

Эта уловка существовала уже много лет, а поскольку у всех пятерых, вместе взятых, мозгов было меньше, чем может уместиться в чашечке для сакэ, ссора выглядела очень смешно. Но Хансиро она не развеселила.

Ивовым прутом сыщик начертил на песке круг. Рисунок получился перекошенным. Тест на ясность ума. Хансиро не справился с ним. Он вздохнул.

Женщина, которую он искал, мешала ему сосредоточиться, нарушала ритм его мыслей. Куда она могла деться? Как она могла исчезнуть на малом отрезке дороги длиной в несколько ри? Потерять ее — все равно что потерять муравья на веревке колокола.

О том, что беглянка могла свернуть на запад и двинуться через горы, нечего было и думать: горы слишком круты, путеводителей по ним никто не составлял, их ущелья кишели разбойниками. Может, она отправилась дальше по морю или наняла лодку, чтобы переправиться через реку в каком-нибудь другом месте? Правда, Хансиро знал, что люди Киры опросили всех рыбаков между Эдо и Ягуто, и ни один из владельцев лодок не сказал, что видел ее. Слуги Киры плохо владели мечами, зато очень хорошо умели нагонять страх на простой люд.