Дорога Токайдо полностью

Одно из доказательств их умения устрашать было налицо: они, похоже, снова побывали у Ситисабуро и, похоже, основательно освежили его память — посланцы Киры теперь расспрашивали о комусо, «священнике пустоты».

Хансиро знал также, что люди Киры еще не схватили Кошечку: трое из этих болванов дежурили в Кавасаки, а двое скучали без дела здесь, у брода, в тени навеса, растянутого над колодцем. Они играли в кости, сидя на корточках, и при этом отчаянно чесались: сказывался ночлег в гостинице.

Хансиро продолжал спокойно и по порядку анализировать обстановку. Он пытался мысленно проникнуть в душу и тело маленькой беглянки и разместить там свой разум так же удобно, как ногу в носке, но обнаружил, что это ему не удается.

Хансиро оставил у парома мальчика следить за происходящим, но до сих пор не получил сообщения о странствующем монахе, подходившем под описание Кошечки. Может, она сменила костюм? Может, какой-нибудь сводник похитил ее или уговорил вернуться к прежнему занятию? Возможно, ее продали, и теперь она снова сидит, словно в клетке, в одном из публичных домов Эдо, но Хансиро сомневался в этом.

Он привык отыскивать за внешней стороной событий их суть и успел пересмотреть свое первоначальное мнение о беглянке. Эту женщину окружали таинственные происшествия, и у нее была нагината. Хансиро знал — княжна не даст схватить себя без боя. А любой случай такого рода тут же стал бы главной темой пересудов на дороге Токайдо.

И Ситисабуро, и старая торговка жареными угрями утверждали, что молодая женщина была одна, но они могли ошибиться. Возможно, неизвестные сообщники спрятали ее. Хансиро решил, что это объяснение сложившейся ситуации является наиболее разумным.

Он вынул из складки куртки синий шелковый узел и развязал его. Черные волосы, лежавшие на ткани, по-прежнему тускло блестели. Хансиро поднес шарф к лицу и потянул носом воздух. Волосы больше ничем не пахли. За три дня, прошедшие с тех пор, как их хозяйка рассталась с ними, они потеряли ее аромат. Теперь они ни о чем не говорили Хансиро. Он снова обернул волосы шарфом и положил сверток в рукав.

Тем же ивовым прутом сыщик начал писать на песке старое стихотворение, которое пришло ему на ум. Там говорилось о трех невозможных вещах.

Начертание даже таких глупых строк успокоило Хансиро. Оно упорядочило то, что начинало превращаться в беспорядок. Сыщик снова начертил круг, и на этот раз рисунок получился симметричнее.

Ветер теребил рукава Хансиро, проникал за ворот его старого плаща. Он стер глупое стихотворение и написал другое, принадлежавшее знаменитому Басё:

Хансиро чувствовал себя этим лещом — замерзшим и ожидающим.

— Тоса! — Его маленький соглядатай пробирался между кучками путников, договаривавшихся с носильщиками о цене. Мальчик пересек полоску песка, вбежал в ивовый лесок и, осторожно обогнув стихи, опустился перед Хансиро на колени: — Тоса, священник пришел к парому. Четыре человека напали на него.

Хансиро поскреб пальцами щетину на подбородке и долго смотрел за реку. Он переоценил княжну Асано: она попала в ловушку, устроенную людьми Киры.

— Он победил их всех, хозяин.

— Один?

— Да.

Хансиро присвистнул не то от удивления, не то предупреждая мальчика, чтобы тот не лгал. Маленький помощник прежде никогда не обманывал его. Не делает ли он это теперь?

— Он сражается нагинатой. — Тут мальчик вскочил на ноги и стал размахивать руками так, что воздух засвистел вокруг него, изображая Кошечку в бою. — Его уже прозвали Молодой дьявол. Говорят, что это дух Ёсицуне и что он учился сражаться у горных демонов.

Мальчик был просто очарован молодым героем, который по возрасту не слишком отличался от него самого, сумел одолеть трех самураев и одного расписывателя фонарей, умеющего обращаться с мечом.

— Возможно, это был другой комусо?

— Я думаю, хозяин, это именно тот человек, которого вы ищете. Вся деревня всполошилась, словно толпа сумасшедших, искусанных шершнями. Судья выкрикивает людям последние новости, не успевая их написать.

Хансиро, пригнувшись, вылез из-под циновки и стал сворачивать ее вместе с той, на которой сидел.

— И что же там произошло?

— Он был велико… — Тут мальчик запнулся: он не хотел обидеть Хансиро, хваля другого воина. — Он защищался достаточно хорошо для своего возраста. Но, конечно, нагината — женское оружие. Она дает нечестное преимущество в бою против мечей.

Хансиро обвязал шнуром концы скатки, продел в образовавшуюся петлю голову и поправил лямку там, где она пересекла ключицу.

— Где они схватили его?

— Не схватили, — усмехнулся мальчик. — Они были очень заняты, подбирая с земли свои уши и руки, которые поотрубал Молодой дьявол. Он усыпал ими всю пристань.

— Это правда? — Хансиро сурово взглянул на мальчика: может, маленький хитрец смеется над ним.

— Самая сущая правда!