– Ты же говорил, что она всё равно не даст денег, – Эбигейл победно усмехнулась.
Вечер воскресенья прошел действительно весело. Анкорн пропитался атмосферой веселья, засветившись тысячами фонариков. Яркие вывески, украшенные гирляндами, рождественская музыка, елочки, усыпанные искусственным снегом – всё поднимало настроение, отгоняя от суеты будничных дней.
В этот вечер Эбигейл впервые посмотрела на Анкорн с высоты птичьего полета, пусть даже колесо обозрения было в два раза меньше, чем в её родном городе. Сидя в разноцветной кабинке, Эбби впервые позволила себе рассказать о своем времени и городе, где она жила. Луи с жадностью схватывал каждое слово, задавая кучу вопросов в ответ. Он терялся в догадках, пытаясь предугадать, каким станет в будущем. Мысль о взрослой версии себя будоражила его сознание.
– Я не знаю, Лу. У меня нет знакомых с таким именем. Да и я никогда не была в Анкорне. До этого момента.
Он вздыхал, но всё равно продолжал строить теории. Эбби могла лишь молча наблюдать за ним, изредка вставляя замечания, и посмеивалась. Мальчик говорил невероятные вещи, но поправлять его совсем не хотелось. Он действительно верил в свои слова.
Эбигейл нервничала. Она ходила из угла в угол гостиной, не находя себе места.
– Почему она так долго?
– Не переживай, – сказал Луи, закидывая в рот очередную конфету. – Это еще не долго.
Эбби опустилась на диван. Волнение никак не хотело уходить, даже если сама причина всех переживаний невозмутимо поедала сладости. Когда число конфет перевалило за дюжину, девушка заметила:
– Тебе еще не становилось плохо от такого количества конфет? Это ведь вредно.
– У меня нет выбора. Когда бабушка Ева вернется со школы, она сразу уничтожит все мои запасы конфет. Надо сделать это раньше.
– Она всегда тебя так наказывает?
– Часто. Очень часто. Особенно когда её вызывают в школу. Но я свою вину не признаю. Билл первый начал.
– Начал может и он, но отдуваться перед миссис Калвер будешь ты. Надо учиться спокойнее воспринимать слова идиотов, особенно если они хотят тебя позлить.
– Легко сказать. У меня зубы начинают скрипеть уже тогда, как я их вижу.
– Но не до той степени, чтобы бросить в одноклассника стулом.
– Я не хотел в него попасть.
– Ты попал в стеклянную дверцу шкафа, так что я тебе поверю.
– Эбби, но я не хотел, правда!
– Почему ты с ним поссорился?
– Это он со мной поссорился. На прошлой неделе Билл приносил комиксы в школу – все мальчишки были в восторге, и я подумал, что тоже могу похвастаться. Принес своего Соника, а он начал смеяться. «Ты читаешь такую детскую ерунду? Смотрите, жаба читает этот бред». Я разозлился.
Эбигейл задумалась. Думать под шуршание фантиков оказалось сложным занятием, поэтому корзинку со сладостями пришлось изъять, даже несмотря на недовольные возгласы Луи.
– Ты часто говоришь нецензурные слова, когда ругаешься?
– А что?
– Не бойся, я не расскажу бабушке. Говоришь?
– Иногда.
– Тебе это когда-нибудь помогало успокоиться?
– Не знаю. Нет, наверное. Как-то непроизвольно получается.
– Это и не будет помогать потому, что ты всё еще злишься, когда ругаешься и обзываешь человека неприятными словами. Ты говоришь так из-за незнания, что ещё можно сказать. У тебя просто нет времени для изложения своей мысли: ты занят своей злостью. Надо отвлечься на что-то приятное, а не зацикливаться на обзывательствах.
– Про что приятное можно думать, когда тебя оскорбляют?
– Например, про того человека, который поддержал бы тебя в споре. Про того, кто тебя любит и ценит. Про того, кто не стал бы смеяться с коллекции комиксов, а оценил по достоинству. Ты можешь отстаивать свое мнение, даже если все вокруг настроены против тебя. У тебя больше единомышленников, чем ты думаешь. А спор с токсичным человеком, которому лишь бы позлить остальных, ни к чему всё равно не приведет. Но если ты достойно поведешь себя, то другие не будут тебя считать таким же глупым бараном, что и он.
Луи почесал переносицу, смотря на елку. Вся гостиная пропахла хвоей и ароматическими свечами, которые так любила Миссис Калвер. За окном постепенно начинало темнеть.
– Ты всегда так делаешь? Ловко разруливаешь стычки, – добавил он. – Ты, наверное, самая крутая девочка в колледже.
– Я предпочитаю обходить противных мне людей стороной. Я пацифист до мозга костей.
– Пацифист? Кто это?
– Человек, который за мир и мирное решение конфликтов.
– Ты еще и добрая. Я совсем не такой.
– Я не добрая, скорее самоуверенная. Зачем мне спорить с кем-то, если я знаю, что права? – с улыбкой сказала Эбби, но тут же пояснила: – Хотя выслушать чужое мнение я всегда готова. При условии, что человек сможет донести до меня свои мысли должным образом.
– Ты очень крутая.
– Не говори так, Лу. Я просто говорю, что думаю. Ну и то, что мне рассказывал папа. Именно он подсказал мне, что успокаиваться можно при помощи хобби или спорта. Я делаю кандзаси, когда нервничаю. Могу часами сидеть только за этим.
– Что такое кандзаси? – Луи с интересом придвинулся к девушке.
– Традиционные японские украшения для волос. Я делаю цветы из атласных лент.
