Эбби прикрыла глаза, отворачиваясь. Предчувствие не обмануло. Ничем хорошим это не закончится. Но мистер Блэр больше не тревожил её: весь мир перед глазами покрылся пеленой. Звуки резонировали, напоминая щелканье, а после и вовсе перестали доноситься, словно попав в вакуум. Голову повело и пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть. Первым к ней бросился Луи. Девушка узнала его по запаху кофе и карамельных леденцов: запретов на сладкое для него не существовало. Он что-то сказал, но Эбби не могла расслышать, что именно. Её глаза закрылись, и девушка почувствовала, как проваливается в темноту.
Странное состояние между сном и реальностью. Подобное уже было, когда Эбби переместилась в прошлое. Только на этот раз видение стало гораздо четче. Удалось запомнить обрывки слов и образов.
Среди белого тумана, будто нарисованные акварелью на листе бумаги, стояли Луи и маленькая Эбби. Луи держал малышку за руку, прижимая её ладонь к сердцу. Девочка в белом сарафане, украшенном вишенками, смотрела на него стеклянным взглядом, словно фарфоровая кукла. Настоящая Эбигейл поежилась: происходящее было слишком реально. Она помнила этот сарафан, помнила смешные хвостики. Только Луи девушка тогда не знала. Никогда не встречала. В этом она была уверена.
– Это ведь я – Луи! Луи Филипп Калвер. Почему ты не узнаешь меня? Эбби, прошу тебя… Пожалуйста, скажи что-нибудь!
Девочка качнулась на носочках, поворачивая голову в сторону. Она не слышала его слова. Не хотела слышать. "Что ты делаешь? Почему не отвечаешь?" – подумала Эбигейл, следя за ожившей картиной. Образ Луи, кроткого, печального и непомерно одинокого, застыл перед глазами.
– Мы же клялись друг другу. Ты же обещала!
Она молчала.
– Я учил тебя кататься на коньках. Помнишь? – с надеждой спросил он.
– Я тебя не знаю. Отпусти.
Мальчик с тоской смотрел на неё, бессильно опускаясь на колени. Его слов Эбби не услышала: видение рассеялось, возвращая в реальность.
Белый потолок. Бархатный, обволакивающий голос.
– Теперь ты понимаешь, Луи, чем это закончится.
Его слова остались без ответа. Эбигейл осознала себя лежащей на диване в кабинете мистера Блэра. Рядом с диваном сидел Луи, обняв колени. Грудь его часто поднималась и опускалась, словно он сдерживал рыдания. Что-то произошло.
– Лу?..
– Эбби! – он повернул голову к девушке, дотрагиваясь до её руки. – Я очень сильно испугался. Думал, что ты не проснешься. Ты так долго не просыпалась…
– Рано меня в утиль сдавать. Просто упала в обморок.
Мистер Блэр неприятно улыбнулся, но тут же качнул головой, пытаясь вернуть серьезность. Руки его сжимали часы, что поблескивали золотом сквозь пальцы. Эбигейл, придерживаясь за плечо Луи, встала с дивана и пытливо взглянула на мужчину. Он догадался о часах – это девушка знала точно.
– Верните часы.
– Очень некультурно. Понимаешь, Эбигейл, такие вещи не могут находиться в детских руках. Они оказались у тебя. Что произошло? Часы развалились на части. Детям нельзя играть со временем.
– Отдайте часы, – повторила она сквозь зубы.
– Не могу. Луи рассказал мне много интересного о часах. Это же научное открытие! Это то, что перевернет весь мир!
– Луи рассказал?
Эбби поперхнулась воздухом, чувствуя, как волна возмущения подкатила к горлу. Она с немым вопросом уставилась на Луи, который тут же побледнел от страха.
– Прости… Прости, я не хотел. Ты упала и не приходила в себя несколько часов. У тебя кровь из носа шла… Мне было очень страшно. Я думал это из-за часов. Мистер Блэр сказал, что поможет, если я расскажу правду.
– Я и сам догадался, что с вами что-то не так. Сначала миссис Калвер открыла правду о твоем неожиданном появлении. А потом я начал искать. Удостоверился, что в колледже ты никогда не училась. А часы… О часах я задумался еще раньше. Сомнений не осталось, когда Сэм сказал о необычном материале, из которого сделаны часы. Вторых таких на свете нет. Поэтому Луи поступил правильно. Есть вещи, сокрытие правды коих приравнивается к преступлению. Те вещи, которые спасут тысячи жизней. Но только если они попадут в руки разумных людей.
– Я не против. Давайте я вернусь в свое время, и тогда Вы будете делать, что захотите, – настойчиво сказала Эбби.
– Тогда я не получу часы.
– Тогда я не вернусь домой.
– Пойми меня. Я не могу отдать тебе часы. Они слишком важны для науки.
– А может для Вас? Не надо прикрываться наукой.
– Я посвятил этому всю жизнь. Мечтал работать в академии, среди ученых, а не каким-то учителем в школе. Ты задумывалась о важности часов для людей? Нет, ты делала то, что вздумается.
– Вы не знаете, как я попала сюда. Не смейте меня судить.
Луи, словно потерявшийся в лесу мальчик, растерянно смотрел то на Эбигейл, то на Блэра.
– Эбби, ты можешь взять мои часы. Я отдам тебе всё, что нужно. Пусть он заберет эти часы. Они ведь не так важны для возвращения домой, – тихо произнес он.
– Есть и другие часы? – в глазах физика загорелся неподдельный интерес.
– Луи… – устало простонала она. – Ты действительно такой глупый или притворяешься?! Пожалуйста, Луи, просто замолчи. Не говори ничего. Ни-че-го. Ты приносишь одни неприятности.
