Однако, как показал дальнейший ход событий, интуиция не обманула Тэтэ. Мстительная Шерсть, уязвленная грубостью и агрессивностью Перса, дойдя до дома, немедленно позвонила классной и рассказала ей про дачную оргию во всех подробностях. И спустя полтора часа после первого визита старосты внизу хлопнула дверь, послышались голоса, лестница снова заверещала. Однако на этот раз полного расплоха не получилось. Заслышав скрип, Перс бросился к лестнице. Толик, подскочив к журнальному столику, на всякий случай выключил видеомагнитофон и телевизор, кассету с порнухой засунул под подушку на кровати. А вот кассету с "Рэмбо" вытащить из видака не успел. На лестнице помеченный первыми угрями нос разъяренного Перса едва не уперся в утиный нос Таси. За спиной у классной торжествующе маячила Шерстицына. Поднимаясь по ступенькам, Тася наступала на Перса, заставляя его пятиться, словно попавшегося в ловушку преступника. "Здравствуйте, Таисия Борисовна", — проблеял ошарашенный Перс. "Здравствуй, Перстнев. Что у вас здесь происходит?". — "Ничего…". "Ничего? — лестница закончилась, и Тася вступила в притон, откуда полтора часа назад с позором была изгнана Шерсть. — Та-ак. Топчин, Мартьянов. Все сливки общества. Что вы здесь делаете?". — "Ничего… Просто сидим". — "Просто сидите? Наташа сказала, что вы здесь алкоголь распиваете". — "Да ну, что вы, Таисия Борисовна!.. Шерс… э-э… Наташа неправильно поняла. На первом этаже, на столе, действительно, стояла старая пустая бутылка. Но она там давным-давно стояла — пустая… Я не знаю, откуда она взялась. Наверное, кто-то из взрослых оставил. Это ведь бывший дом моей бабушки. Но бабушка тоже не пила! В смысле, она вообще не пила. Из алкоголя, в смысле… Наверное, это еще до нее кто-то пил и бутылку оставил!.. А мы к алкоголю и не прикасаемся никогда!". — "А ну-ка дыхните!". Трое подозреваемых по очереди обдали Тасю аппетитным ароматом копченой колбасы и шпрот. Тася втянула ноздрями ядреный микс, пошмыгала носом, но, не уловив запретного запаха спиртного, переключилась на вторую статью обвинения. "Наташа сказала, вы здесь грязь какую-то на видеомагнитофоне смотрите! (Тася кашлянула). Порнографию!.. Это тоже от бабушки осталось?". — "Да как можно!.. Зря вы так о моей бабушке… Наташа сочиняет! Какая порнография? Мы — вот…". Перс включил телевизор. Конькобежцы в обтягивающих комбинезонах под гул трибун цветными молниями летели над сверкающей равниной катка. "Мы Олимпиаду в Сараево смотрим! — обрадовался Перс. — Разве ж это порнография?! Это же в здоровом теле… этот… здоровый дух! А до этого похороны смотрели — как положено!". "Похороны? — Тася саркастически покивала головой. — А ну включи… видеомагнитофон!". — "Таисия Борисовна!..". — "Я сказала: включи видеомагнитофон!". — "Таисия Борисовна, ну, если честно… Да, мы посмотрели немного кино… Про войну". — "Про какую войну?". — "Про… вьетнамскую…". — "Что?! Сию же минуту включи видеомагнитофон!". Перс обреченно нажал на кнопку с надписью Play. Несокрушимый Рэмбо, он же — Рокки с фанерного щита, со взором Медузы Горгоны, ледяным и страшным, продолжал ускользать от гончей стаи солдат и полицейских. "Это что такое? — Тася оторопело глядела на мускулистый торс Рэмбо. — Это что за фильм?". — "Ну… мы и не знаем даже…". Тася схватила с тумбочки картонный футляр кассеты. Улика поджидала ее на корешке футляра, где фломастером было выведено — "Рэмбо". "Ах, вот оно что! — глаза Таси хищно заблестели. — "Рэмбо"! Так это вы здесь про американских фашиствующих молодчиков смотрите!..". (Сама Тася фильм не видела, но с советскими рецензиями на него, конечно, была знакома). — "Таисия Борисовна, ну, какие фашисты?.. О чем вы?! Это же… ну… просто детектив". — "Я вижу, что это такое. Где ты взял эту кассету, Перстнев?". — "Дома". — "Чья она?". — "Не знаю… Наверное, кто-то к родителям в гости приходил и забыл". — "Наверное, бабушка опять принесла, да, Перстнев?". — "Ну, при чем здесь бабушка, в самом деле?.. Она вообще про кубанских казаков любила…". — "И в такой день вы смотрите эту погань?! Хороши комсомольцы, слов нет!". — "Да мы всего чуть-чуть и посмотрели! Так, из любопытства только…". — "Ну, я вам устрою, любопытные мои!.. Так, быстро все выключайте и немедленно расходитесь по домам, пока я ваших родителей не обзвонила! Три минуты вам даю! Мы с Наташей ждем внизу. Идем, Наташа".
"Ну, Шерсть, сссука коварная!.. — шипел Перс, пряча у себя под джемпером кассету, которую Тася не рискнула конфисковать. — Ну, я тебе матку вырву, тварь!..". "Мы ждем!", — донеслось с первого этажа. Под бдительным оком Таси они гуськом спустились по лестнице, молча надели в сенях пальто и куртки, молча топтались у крыльца, пока Перс возился с замком на двери. Подталкиваемые в спины неумолимым взглядом Таси и довольным — Шерсти торопливо зашагали по заметенной снегом улице в сторону центра. "Ведь предупреждал же я…", — бубнил Толик. Кошки на душе у него не скребли. Урча и подвывая, они рвали душу когтями, с мясом и кровью.
