Он еще долго бродил по парку, потом пенсионерским шагом шел домой, потом, донимаемый дурными подозрениями, какое-то время ходил вокруг дома, не решаясь зайти в подъезд. Наконец, зашел. Дверь квартиры не открывалась: мешал ключ, вставленный изнутри в замочную скважину. Толик позвонил. Дверь открыла мать. "Здравствуй, мама, — пролепетал Толик. — Ты уже дома?.. Так рано?..". "Входи, — мать с силой, почти грубо дернула сына за плечо и захлопнула дверь. — Что за грязные фильмы ты смотрел вчера у Перстнева?". — "Какие грязные?..". — "Мне позвонила на работу Таисия Борисовна и сказала, что вчера поймала вас на даче у Перстнева за просмотром каких-то грязных фильмов на этом… видеомагнитофоне! Она сейчас должна придти сюда. Я из-за этого с работы отпросилась. Я спрашиваю: что за фильмы вы смотрели?!".
Вот уж этого — визита Таси к ним домой — Толик не ожидал. Чего угодно, только не этого. Она никогда не приходила к ним домой. Мрачные предчувствия начинали сбываться, и на деле они оказались еще мрачнее, чем он предполагал… "Мам, ну какие грязные фильмы? — запинаясь, проговорил Толик. — Ну, обычный фильм — стрельба там, драки…". — "Ваша староста рассказала, что вы там пили алкоголь и смотрели какую-то мерзость порнографическую!". — "Мам, ну, как ты могла такое подумать?.. Староста наговаривает!.. Мы с ней немножко резко, наверное, разговаривали… Но тоже, между прочим, в шутку!.. А она всерьез восприняла, обиделась, поди, вот и сочиняет теперь. И про то, что пили, и про… порнографию. Там просто в этом фильме … ну, который мы смотрели… там главный герой ходит с… с обнаженным торсом. Ну, как спортсмен, понимаешь? Вот и все. А она решила, что это порнография. А там ничего такого не было". — "Не ври!". — "Мама, я не вру, честное слово…". — "Смотри, если выяснится, что ты выпивать начал и подобными вещами заниматься, пеняй на себя! Жизнь твоя на этом, можешь считать, закончится!". — "Ну, говорю же тебе: не было ничего этого!.. Таисия Борисовна, что, видела, как мы пьем? Или что-то нехорошее смотрим? Нет! Так зачем наговаривать-то?". — "А вы, стало быть, там что-то хорошее смотрели?! Таисия Борисовна, говорит, что это был какой-то антисоветский фильм про американскую военщину!". — "Ну, какой антисоветский?!. Антисоветчины там и близко не было! Наоборот, можно сказать, это фильм, обличающий неприглядную американскую действительность, загнивающий империализм…". — "И как часто вы там это загнивание лицезрели?". — "Один-единственный раз — вчера! Перстнев случайно нашел кассету, ну, мы из любопытства и решили глянуть… Да и то до конца недосмотрели — Таисия Борисовна же пришла". — "И вы в такой день это смотрели?! В день похорон генерального секретаря, когда по всей стране траур!.. Ты совсем ум потерял, что ли? Ты понимаешь, что тебе за это может быть?!". — "Ну, я объясню все Таисии Борисовне… Мы же не знали, случайно все получилось… Мам, ты успокойся, пожалуйста". Но мать уже не могла успокоиться. Все потрясения и треволнения последних месяцев, смерть отца — Толикова деда, похороны, две недели, проведенные ей в больнице, неверность мужа, — все это превратило Светлану Николаевну Топчину, прежде человека выдержанного, во взвинченную, заполошную женщину, чьи столь долго подавляемые душевные переживания сейчас вырывались наружу все чаще и яростней. Единственным человеком, не доставлявшим ей доселе по-настоящему серьезных проблем, был Толик. Теперь и эта опора заходила ходуном.
В дверь позвонили. "Мам, я открою!", — вышел в коридор Толик. — "Стой! Я сама!". На пороге стояла завуч, нацелив на мать штык-нос с подрумяненными морозом бородавками. По правую руку от завуча расположилась Тася, по левую — неугомонная Шерстицына. Просто как наряд дружинников. Или как тройка, птица-тройка — коренная и две пристяжных. Разве что не бьют копытом кафельную твердь лестничной площадки. "Добрый вечер, Светлана Николаевна, — проскрежетала завуч, постаравшись при этом мило улыбнуться, но безуспешно. — Таисия Борисовна, предупредила вас о нашем визите, не так ли?". "Началось", — неожиданно спокойно подумал Толик. Вот теперь началось то самое страшное, что и должно было когда-нибудь начаться.
