Закрыв дверь за школьной депутацией, мать схватила на кухне посудное полотенце и бросилась к сыну. Увидев разъяренную родительницу, Толик инстинктивно повернулся к ней боком и чуть поднял локоть, ожидая новых ударов. "Где награды? — закричала мать. — Смотри мне в глаза и не смей врать! Я вижу, что это ты их куда-то дел! Я знаю, что это ты! Я тебя удавлю сейчас своими руками! Где награды? Идиот! Это же подсудное дело? Это же не просто бесценные для нашей семьи вещи! Это государственные награды! Ветерана войны! Куда ты их дел? Куда? Я уничтожу тебя!". Она кричала, лупцевала растерявшегося Толика полотенцем, как громадную муху на оконном стекле, потом неожиданно остановилась, шумно дыша и схватившись рукой за сердце. Толик не знал, что его больше всего напугало: этот ли жест — рука на сердце, материнская ли истерика или слова "подсудное дело". Видимо, напугало все это вместе взятое. И чувствуя, что отпираться дальше бессмысленно (мать уже поняла, что он причастен к исчезновению наград, а у него и отговорки правдоподобной на этот случай не припасено), он дал слабину и признался во всем. Кроме того, естественно, что обменял награды на бейсболку. Как же скоро все это раскрылось, как же скоро пришлось во всем признаваться… Не прошло и месяца. А он-то простодушно надеялся на то, что пронесет. "Понимаешь, мам, — трусливо оправдывался теперь Толик, — Перстнев сказал, что у него друг есть из ГДР, из братской нам страны, и он награды собирает… Ну, и попросил Перстнева достать ему несколько. Отказывать неудобно, а у самого Перстнева наград нет. В смысле, у его родственников. Он и обратился ко мне за помощью. Ну, я подумал: все-таки человек из братской страны… Я имею в виду этого парня из ГДР. Ну, и взял… Извини, мам. Я не должен был этого делать…". В квартире, наконец-то, установилась тишина. " Как же у тебя рука поднялась, крысеныш? — спросила мать спустя минуту. — А?.. Значит, так… Завтра же скажешь Перстневу, чтобы он связался с этим… из ГДР… и вернул тебе награды. Понял?". — "Да".
Конечно, посвящать руководство школы в подробности этой операции не стоило. Им можно было просто сказать, что все в порядке — награды, мол, нашлись. Вряд ли учителя ради этого пожаловали бы в дом Толика с новой проверкой. Но мать, возбужденная донельзя событиями рокового вечера, не помня себя от страха за сына и думая опередить завуча, которая — мать была в этом уверена — первым делом донесет директрисе об инциденте в семье Топчиных, не нашла ничего лучше, как тут же позвонить Легенде и рассказать ей про сына, Перса и награды. Пытаясь, насколько это было возможно, выгородить сына и представить Перстнева главным виновником случившегося.
Когда домой пришел отец, мать на кухне пила ВКПБ — свой фирменный целебно-успокоительный коктейль, состоящий из Валерьянки, Корвалола, Пустырника и Боярышника. "Иди сюда!", — повелительно крикнул Толику отец, узнав обо всех событиях, произошедших в родном гнезде в его отсутствие. Толик на негнущихся ногах вошел в кухню. Отец, перекатывая желваки на скулах, глядел на него мрачным, свирепеющим взглядом. Взглядом Рэмбо. Потом, крепко взяв сына за воротник рубахи, рывком привлек его к себе. Пуговица на рубахе отскочила и беспечно запрыгала по полу. "Так ты тайком от нас с матерью уносишь из дома награды деда? — не утруждая себя сдерживанием бешенства, спросил отец. — Мы тебя этому учили, сопляк?! Чтобы ты тайком воровал из дома вещи?!". "Ты тоже кое-что делаешь тайком от нас с мамой!", — отчаянно выкрикнул в лицо отцу Толик. Глаза его набухали слезами. "Что?! Что ты сказал?!", — отец еще крепче стиснул ворот. "Я видел тебя 7 ноября! С девушкой в кинотеатре! Потом вы с ней на машине уехали! Она звонила тебе сюда, к нам домой!", — скороговоркой прорыдал Толик, не уверенный в том, что успеет закончить прежде, чем его придушат. Горячие слезы прожгли мутную пленку на глазах и скатились по щекам. Отец еще какое-то время глядел на сына, затем отпустил воротник, повернулся и, ничего не говоря, вышел из кухни. Мать закрыла лицо руками.
Известие о переправке советских военных наград в братскую ГДР с помощью предприимчивых учеников девятого класса поразило директрису, как шпага матадора поражает быка весом в шесть центнеров. И так же как бык, получив убийственный удар, падает на пропитанный кровью, потом и смертью песок, содрогаясь в последних агониях, так и директриса после телефонной беседы с матерью Толика без сил повалилась в жалобно вскрикнувшее кресло. В голове у директрисы роились ужасные мысли. Карьера рушилась на глазах. Посудите сами: что ни день — то новое ЧП, одно криминальнее другого. Сначала — эта история с запретным видео, теперь — с наградами. И это в школе, которая считается лучшей в городе! Боже!.. Несомненно, эти ЧП будут иметь самые болезненные последствия, в том числе, и для нее — Елены Геннадьевны Милогрубовой. Несомненно, гороно устроит ей аракчеевскую порку — за то, что недоглядела, проморгала, упустила. А могут… А могут и с должности снять.
