Дети, как по команде, подвинулись еще ближе.
Вообще, отлично, что книга перенесла все напасти, что на них свалились за такой короткий срок путешествия. И теперь исправно выполняла свое предназначение отвлечения и увлечения детей. Пока взрослые решают свои взрослые проблемы.
На дворе стояло индейское лето, во всей его красе, жарило не по-осеннему солнце, поэтому отряд вынужденно задержался в развороченном коттеджном поселке.
Жан прятался в одном из домов, отсыпаясь после боя, и Лиса до сих пор с содроганием вспоминала, как он дрался. Конечно, она мало что успела заметить, потому что темно было, но и того, что увидела, хватило по самые гланды. Он и хантеры совершили невозможное этой ночью. Спасли столько людей. Спасли детей.
И теперь, конечно же, нуждались в отдыхе.
А еще Лиса очень сильно хотела, чтоб Том передумал насчет спасенных и взял их с собой.
Но просить об этом, да и вообще хоть как-то вмешиваться в ситуацию не могла. И так практически настояла на самом спасении. И до сих пор не по себе было от мысли, что с ее мужчинами могло что-то случиться.
Что-то нехорошее.
Что-то…
Нет, думать про это она не собиралась.
Потому что не могло такого быть. Только не с братьями Стоунами! Только не с ними! Они – абсолютно неуязвимы!
И больше она их подвергать никаким глупым рискам не будет.
Ни за что.
Лиса специально не общалась со спасенными девушками, которые тихой группкой сидели в одном из домов, привычно не отсвечивая. В новом мире женщины умели быть тихими. А то заявишь о себе, покажешься на глаза, и…
И случится то, что случилось с Лисой.
Ничего не делала, помылась только и волосы распустила. На заднем закрытом дворе. А ее увидели. И пришли за ней.
Иногда Лиса с содроганием думала о том, что было бы, если б братья не увидели ее. Где бы она была? И в каком состоянии? Одно только воспоминание о подонке Дэниэле приводило в ужас.
Нет, в ее ситуации тот невинный танец Золушки на заднем дворе был невероятной удачей. И еще большей удачей было то, что ее увидели именно Стоуны. Что они оказались такими… Такими…
Она опять невольно припомнила сегодняшнюю жаркую ночь, их горячий шепот, их руки, их губы, нежность и грубость, все так, как надо, так, как правильно… Глубокий черный взгляд Ченни, его мягкие поцелуи. Жесткость, грубый напор Тома, глубокие движения, наполняющие ее так нужно, так сладко… Она еле остановила себя, до того захотелось выгнуться довольной кошечкой.
И опять поймала на себе взгляд Ченни. Он смотрел на нее уже неотрывно, похоже, полностью забив на ярящегося Тома и проблемы с новыми, желающими попасть под крыло хантеров, людьми. И глаза его были такими же безумными, как и ночью.
Черными и бездонными.
Лиса даже покраснеть вторично не успела, как Ченни развернулся и буквально в несколько шагов перекрыл все расстояние, разделявшее их.
А потом, не обращая внимания на притихших детей, явно пугавшихся его близкого присутствия, подхватил удивленную Лису под локти, поднимая ее в воздух, легко подбрасывая вверх, под попку, чтоб их губы оказались на одном уровне.
Помедлил мгновение, разглядывая ее взволнованное лицо горящими глазами, пробормотал досадливо:
- Вот чего же ты творишь, лисичка! Нельзя про это думать постоянно, я ж ходить теперь не смогу…
Тут же резко прижал к себе, давая почувствовать, что она с ним делает одним только взглядом, и поцеловал. Не как ночью, нежно и с удовольствием, а неожиданно грубо, жадно и несдержанно, сразу прорываясь языком в рот, буквально насилуя, не давая даже вздох сделать. Лиса только пальчики растерянно сжала на его плечах, покорно раскрывая рот и позволяя творить с собой все, что ему хотелось в этот момент.
Как и всегда, впрочем.
Голова у нее кружилась, сердце стучало бешено в груди, от жадного поцелуя по всему телу разливалась сладкая истома.
Она даже не замечала, как притихли все, как смотрят на них, кто удивленно, кто с завистью, а кто, как Фокси, например, с легким неодобрением. И Ченни не замечал, пожирая ее губы, забирая ее дыхание и ловя дрожь, которая сладкими волнами расходилась по всему телу.
Он, не отрываясь от ее губ, и, кажется, совершенно потеряв голову, сделал шаг по направлению к дому, прямо за спиной Лисы, когда раздался опять голос Моники:
- А он ее ест?
- Нет, дурочка, - тут же покровительственно ответила девочка постарше, - он ее целует.
- А разве так целуют? – удивилась Моника.
- Ага. А потом ложатся друг на друга и…
Лиса, до которой эти слова как раз отчего-то дошли через сумбур в голове, покраснела еще сильнее и попыталась оттолкнуть Ченни, явно настроенного показать мелким еще одну сторону жизни, помимо убийств и бесконечной беготни от мутантов.
- Эй, братух, угомонись, - а это уже Том, который, как оказалось, некоторое время не замечал, что он уже не центр общения и продолжал орать вхолостую, обратил, наконец, внимание на происходящее, - поставь девочку! Потом наверстаем!
Ченни нехотя оторвался от Лисы, мягко опустил ее на землю, скользнув напоследок по изгибам фигуры ладонями. Он все еще не мог успокоиться, тяжело дышал и не отводил взгляда от такой же красной и взволнованной девушки.
