Том, смиряя бешено бьющееся сердце, изо всех сил держал себя в руках, чтоб не дотронуться. Не перевернуть девочку, не разбудить. Очень хотелось. Так соскучился. Про всякую хрень с вирусом он вообще предпочел не думать, скидывая все на то, что у профа вполне ожидаемо могла потечь крыша. Какой, нахер, вирус? Он , в отличие от братухи, мысли читать так и не научился. И в голову никому залезть не может. А в остальном чувствует себя только здоровее, одышки стало меньше от курева, и бегает быстрее Ченни. Так что, даже если мелкий и наградил его чем-то, то это только на пользу. Гораздо больше волнения было от того, что у Лисы в животе ребенок. Их ребёнок. Не важно, чей конкретно, в любом случае, родной. И она много спит. И сейчас тоже, так хочется разбудить, но нет. Нельзя. Пусть спит. Хорошо, что они привезли ее сюда. Здесь спокойнее. Здесь проф. И вот фиг они теперь от нее хоть на шаг. Их нечаянная радость, их награда непонятно, за что… Она стала еще ценнее теперь.
Тому ужасно хотелось наклониться и вдохнуть ее запах, и , судя по прерывистому дыханию брата, у того были похожие желания. Но они сдерживались, охраняя сон своей женщины.
На все это еще будет время.
Теперь все время мира – их.
37
Нежная плясунья в мертвом черном мире,
Точные движенья тонких легких рук.
Мы уже не люди – звери, просто звери.
Нежная плясунья, не смотри вокруг.
Мы тебя укроем, мы тебя подхватим,
Не терзайся больше страхом и нуждой.
Нежная плясунья, улыбнись нам с братом.
Мы тебя в дорогу заберем с собой.
Ничего не больно, ничего не страшно.
Нет опасней монстров, кроме нас уже.
Нежная плясунья руку жмет отважно…
Будет ли счастливым на троих сюжет?
Долгая дорога – быстрое прощанье.
Не жалей, не бойся, да и не грусти.
Вслед нам, уходящим, не смотри с печалью.
Только жди. Лишь это сможет нас спасти.
Нежная плясунья, есть любовь на свете?
Раньше так не думал, а теперь боюсь…
Отыскала душу – ты за все в ответе.
Возвращенье в счастье, радость через грусть.
Мы давно не знаем, кто мы, но не люди.
Лишь с одной тобою помним о себе.
Нежная плясунья, ты наградой будешь
Каждому, вот только наша по судьбе.
Знаешь, мы забыли, что мы просто звери,
Потому что душу обрели с тобой.
Нежная плясунья в мертвом черном мире,
Ты одна нам – счастье, ты одна – покой.
20.07.2020.
М. Зайцева.
Эпилог
- Так, Элис, давай разберемся, - Том, незаметно выдохнув, присел на корточки перед дочерью, - ты заставила Юла залезть в дом Дерека. Зачем?
Элис, посопев и нахмурив брови, потерла нос, до ужаса напомнив этим жестом Ченни, картинно, как в мультиках, которых она никогда не видела, делают плохие дети, шаркнула босой ножкой по пыльной земле.
- Ладно, он туда залез, а на кой хер…
- Том! – раздался строгий голос Лисы, и Том поспешил исправиться, хотя кому, как не ему знать, насколько витиевато умеет ругаться его десятилетняя дочь. Гены, епта. Не вода.
- То есть… Зачем вы там набезобразничали-то? Разлили целую флягу спирта… Утопили в спиртовой луже какие-то особо, мать их…
- Том!
- Знаю! Особо ценные бумажки! У нас с бумагами беда! Элис, ты же в курсе!
Дочь только опять засопела, прикусила пухлую ( в мамочку!) губку. И отвела глаза. Плутовские. Хитрые. Это уж в него, в Тома.
- Дерек мне теперь весь мозг выжрет! А эта стервотина, мамаша Юла, добавит!
- Том!
- Да ну чего «Том»?
Том поднялся и , не обращая внимания уже на хитренько и восторженно глядящую на него дочку, развернулся к Лисе.
- Я правду говорю!
- Я тебя не для того позвала! Тебе надо было просто сделать ей выговор! Объяснить, насколько это неправильно, кого-то заставлять делать то, что тебе хочется! Влезать в голову!
- Да не влезала я в голову! – вмешалась обиженно Элис, - больно надо! У него в башке одна извилина, на которой уши держатся! Тоже мне, ценность! Он сам полез! Дурак толстожопый! И сам там флягу задел!
- Элис! – грозно, хотя и несколько тяжеловесно, развернулась к ней Лиса, - это что за выражения?
- Так он спирт принялся бумажками, которые на столе у Дерека лежали, вытирать! – завопила Элис, взмахивая руками, - ну не дурак ли?
- Дурак, - согласился Том, - весь в мамашу свою рыжую. Увижу его еще рядом с тобой, последнюю извилину вытащу через уши. Она ему все равно без надобности.
- Том! – Лиса сложила руки на животе, поджала губы. – Вот лучше бы я к Ченни ее отвела! Никакой от тебя пользы!
- Папа Чен свалил с утра от греха, - обидчиво пробубнила Элис, - и не вернется, пока ты не успокоишься. Он говорит, что его задол… То есть надоело, что он крайний все время.
Лиса открыла рот, чтоб высказаться, потом посмотрела на хитрое личико дочери, перевела взгляд на такую же хитрую физиономию Тома… И закрыла рот.
Элис, четко отследив момент сдачи форта, подпрыгнула и обняла Лису за живот, зашептав специально громко, на публику:
- Томик, ты там как? Волнуешься? Вот-вот… Совсем мама о тебе не думает, по пустякам переживает… Ну залезли, ну разлили, ну порвали, ну сломали… Это же все ерунда? Вот и я так думаю… А они все ругаются…
Лиса машинально потрепала дочь по кудрявой макушке, а потом, опомнившись, грозно нахмурилась:
