Еще одним удивительным открытием стало то, что в Гарварде не практиковали онлайн-обучение. Сняв чертову тучу курсов и щедро заполонив ими интернет, гарвардские профессора, как в доинтернетовскую эру, читали лекции, вели семинары, передавая знания из рук в руки. Вооружившись мелом и взяв аудиторию в соучастники, преподаватели Гарварда здесь и сейчас отодвигали горизонты познания. Скрип мела, шуточки из последних рядов, поиск удачного решения с помощью коллективного разума студентов – в таких координатах протекала лекция. Профессора не вещали, а дирижировали аудиторией, вовремя выхватывая удачные реплики студентов и подводя их к нужному результату. К концу лекции Гошу порой охватывала эйфория от того, что он только что совершил самое настоящее открытие. Правда, до него это сделал какой-нибудь ученый в девятнадцатом веке, но эту мелкую деталь можно было убрать за скобки.
Некоторые лекции шли под запись, однако самые принципиальные профессора давали доступ к их просмотру только тем, кто пропустил занятие по уважительной причине. Онлайн-обучение взамен обычной лекции не допускалось категорически.
От одноклассников, поступивших в российские вузы, Гоша знал, что на родине свирепствует любовная лихорадка к онлайн-образованию. Вместо живых лекций предлагают смотреть видео. Различие состояло в том, что онлайн-лекция – это упорядоченный набор знаний, ознакомление с итогом, а живая лекция – это погружение в процесс добывания истины. Разница примерно такая же, как между готовым блюдом и кулинарным мастер-классом.
Гоша решил обсудить эту тему с Матисом, который умел трактовать любые социальные проблемы так, что в них проступало хоть какое-то подобие логики.
– Почему Гарвард снял кучу онлайн-курсов, а нас заставляют ходить на лекции? – спросил Гоша.
– Онлайн – это внешний продукт Гарварда. Можно сказать, экспортный вариант, не для внутреннего пользования. Знаешь, есть такие продукты питания, в принципе съедобные, на которых пишут «не для употребления в странах – членах Евросоюза». Ешьте, а мы воздержимся от такого.
– Почему? В чем логика?
– Вот представь себе: сидит нищий парень под пальмами на берегу Индийского океана. Ему говорят: в интернете можно послушать курс гарвардского профессора, совершенно бесплатно. Да хоть сто курсов! И абсолютно бесплатно! «Клево!» – говорит офигевший от такой щедрости парень. И танцует от счастья под пальмами. Что это означает?
Гоша не знал правильного ответа, поэтому промолчал.
– Это означает, что он формально уравнен в правах с теми, кто учится в Гарварде. Интернет сделал ему такой офигительный подарок. Так?
– Так, – кивнул Гоша.
– В том-то и фокус, что не так. Совсем не так! Он хоть сто курсов прослушает, а все равно останется нищим и под пальмами, потому что Гарвард – это не набор формул, которые надо выучить. Это стиль жизни, это круг общения, это социальные контакты, которые через онлайн-образование не передаются. Это навыки общения и коммуникации, отличающие людей разного круга. Онлайн-образование – грандиозный обман по части слома социальных границ. Раньше этот парень знал, что никогда не будет учиться в Гарварде, и кое-что по этому поводу думал. Некоторые даже про несправедливость чего-то там роптали. А сейчас их окунули в сладкую патоку лжи про равные образовательные возможности. Сиди дальше под пальмами, не высовывайся и забудь про то, что мир устроен несправедливо. Включи интернет и смотри хоть до потери пульса гарвардские курсы. Только один нюанс: зарплата выпускника Гарварда тому парню не светит, вот в чем правда. Да ему вообще ни черта не светит!
Гоша с удивлением наблюдал, как Матис возбудился и стал похож на человека с трибуны. Он видел таких в советском кино.
– Матис, ты, никак, социалист? – с тревогой в голосе спросил Гоша. Среди его знакомых преобладали те, кому проблемы равенства и мироустройства были глубоко безразличны. Гоша думал, что это примета поколения. – Ты, может, и на митинги ходишь? У вас во Франции, кажется, так принято. Чуть что – сразу Бастилию штурмовать.
Гоша хотел шуткой разрядить обстановку. Но не вышло.
– Не хожу я ни на какие митинги, не переживай за меня.
Матис как-то погрустнел. Он словно погрузился в глубоководье, где плавали только ему известные чудовища, оставляя на его красивом лице печальные тени. Гоша понял, что стоит чуть-чуть подтолкнуть, и Матис расскажет о себе то, о чем молчал. Но Гоша не задал ни одного вопроса. Захочет, сам расскажет.
Матис был для Гоши особым человеком. Единственным гуманитарием, которого Гоша держал за умного. А умный человек имеет право молчать. У дураков это право, конечно, тоже есть, но они им почти не пользуются.
Тем временем жизнь шла своим чередом. Гоша записался на курсы и начал постепенно вживаться в роль студента.
