Парень постоял, словно размышляя о чем-то, потом молча поставил поднос напротив Гоши и начал есть. На вопросительный взгляд Гоши он ответил очень спокойно:
– Пока мы сидим вместе, меньше шансов, что к нам кто-то подойдет. А если поодиночке, то точно придут знакомиться. Голова болит, хочу в тишине поесть.
В этом была крупица истины.
– Так я вроде сказал, что приятелей жду. – Гоше было интересно узнать, как его раскусили.
– Я тоже так говорю, когда хочу спокойно поесть.
Парень явно не набивался в приятели, чем вызвал если не уважение, то симпатию Гоши. Они ели в тишине, если не считать того фонового гула, который стоял в столовой.
После того, как в сторону были отодвинуты первые опустошенные тарелки, Гоша спросил:
– Как думаешь, зачем они знакомятся, если потом я им даром не нужен?
– Они думают, что формируют социальный капитал. – Парень придвинул очередную тарелку.
Гоша засмеялся и тоже принялся за новую порцию. Капитал у него ассоциировался с золотыми слитками.
Когда и эти тарелки приобрели сиротливый вид, парень сказал, как будто не было паузы:
– Зря смеешься. Социальный капитал – это серьезно.
– Так это не прикол?
Парень молча стал пить компот. Он явно не торопился. Допив, ответил:
– Когда-то американский социолог Марк Грановеттер написал работу «Сила слабых связей» про то, что на рынке труда лучше устраиваются те, у кого много знакомых. На уровне обыденного сознания это понимали и раньше, но он доказал эмпирически. А другой социолог, Роберт Мертон, написал, что американские университеты – это не просто место получения знаний, а механизм консервации социальной структуры общества.
– Это как? – Гоша придвинул свой кофе. Ему стало интересно.
– Это элементарно. – Парень стал вытаскивать из компота вишенки с помощью зубочистки. Вишенки соскальзывали, и это явно занимало парня больше, чем Гоша с его вопросом.
Такой собеседник казался Гоше почти идеальным. Никакого удивления, что Гоша не знает элементарных вещей.
– В университеты попадают молодые люди примерно одного имущественного и социального положения. Плата за обучение отсекает людей скромного достатка. Плюс к этому на собеседовании узнают, есть ли высшее образование у родителей и что они оканчивали. Высшее образование в США – это признак элитарности. Они стараются брать тех, у кого родители с высшим образованием. Кстати, в Гарварде две трети студентов имеют родственников, которые когда-то окончили этот университет. А дальше студенты обзаводятся знакомствами, находят друзей и подруг. Потом так и идут по жизни одной большой тевтонской свиньей. Социальная структура не перемешивается, а, наоборот, кристаллизуется.
Гоша понял, что он выбивается из этой логики. Его родители, конечно, имеют высшее образование, только в России это вообще не признак элитарности. В России даже курьеры и разносчики пиццы с высшим образованием встречаются. Да и достатком его семья похвастаться не может. Не говоря уже о том, что в его роду никто не имел диплома Гарварда.
Видимо, все эти мысли как-то отразились на его лице, потому что парень добавил:
– Но полная консервация губительна для самой элиты. Итальянец Вильфредо Парето писал о циркуляции элит. Не из любви к ближнему, а исключительно для самосохранения элиты должны обеспечить каналы вертикальной мобильности. По нисходящим каналам из элит должны уходить те, кто облажался, а по восходящим приходить люди из низов, но с выдающимися способностями. Тогда элиты сохраняют свое положение в обществе.
Гоша представил эти каналы в виде водосточных труб и себя, плывущего в такой трубе. Картинка напоминала аквапарк.
– А давление откуда?
– Не понял. – Парень с интересом посмотрел на Гошу. У него были серые глаза и очень длинные ресницы.
– Ну как же, – начал Гоша, – если что-то поднимется по трубе вверх, то должен быть источник давления. Только вниз тело может двигаться само под воздействием силы тяжести, да и то только в условиях земного притяжения.
Парень посмотрел на Гошу долгим взглядом, в котором сквозило неприкрытое уважение, потом протянул руку и представился:
– Матис.
– Георгий, можно Гоша.
– Можно Матис. – У него явно был порядок с чувством юмора.
– Ты по социальным наукам спец?
– Да, пытаюсь разобраться в социологии.
– Это очень трудно, – посочувствовал Гоша. – Там же логики нет.
– Там другая логика, – впервые улыбнулся Матис. У него оказались ровные, как в кино, зубы. – А ты физик? Застрелиться! Никогда не понимал, почему масса измеряется в килограммах, а вес в ньютонах. Это все, что я знаю по физике.
– Вообще-то я больше по программированию, но физику уважаю. А с весом все просто…
Матис замахал руками:
– Даже не пытайся, мне уже сто раз разные люди пытались это объяснить. Лучше скажи, откуда ты такой умный?
– Из России. А ты?
Повисла пауза. Гоша решил, что парень плохо разбирается в географии, потому что он словно шарил по воображаемому глобусу в поисках совсем крохотной России.
– Я почти оттуда, – наконец сказал новый знакомый. – Вообще-то из Франции, но мои родители когда-то жили в Литве.
– Не понял, при чем здесь Россия.
