«Ну и черт с тобой! – подумал Гоша. – Все равно твоего белого коня угнали».
Он посмотрел на часы. Вирус заканчивал свое пиршество, поглаживал брюхо, набитое файлами. А к возвращению Оксаны его, как муху, прихлопнет «Сталинград». Не будет ни файлов, ни вируса.
Он шел к автовокзалу жутко уставший и неимоверно счастливый. Он оказал услугу Владу. Его неполиткорректная переписка исчезла. Как же чертовски приятно спасать людей! Гоша чувствовал себя немного супергероем. Одним словом, день прошел с пользой. Только болел живот от нервов и горы бутербродов.
Вернувшись в кампус, Гоша упал в кровать и проспал до вечера. Его разбудил Матис.
– Эй, с тобой все в порядке?
– Угу, – стряхивая остатки сна, промычал Гоша. – А ты как тут оказался?
– Дверь была не заперта. На обеде тебя не было, Лика велела зайти.
– Зачем? – Гоша еще плохо соображал.
– Ну, вдруг ты заболел. Лике нравится роль матери Терезы.
Они заулыбались, как бывало всякий раз при упоминании Лики. Эта пловчиха сочетала в себе несочетаемое. В ней уживались нахрапистость и уязвимость, хамоватая честность и врожденная приспособляемость.
– Она вроде с Вуки помирилась, – продолжил Матис.
– Так они и не ссорились. Или я чего-то пропустил? – вяло отреагировал Гоша.
– Ты правда не заметил, что они ставили отношения на паузу?
Гоша хрюкнул, выражая тем самым неприятие высокого стиля.
Матис задумчиво смотрел на Гошу.
– Скажи, почему компьютеры тебе интереснее людей?
Гоша окончательно проснулся. Вопрос Матиса задел его за живое. Он вспомнил претензии Оксаны к Владу, что тот готов просидеть перед экраном всю жизнь. Оксана, конечно, дура. Но и дуры порой зрят в корень.
Он хотел сказать: «С чего ты взял?» Или даже: «Ты не прав». Но вышло бы, будто он оправдывается. А этого Гоша терпеть не мог.
– За компьютерами будущее, – выдал он шаблонную фразу.
– А за людьми, значит, прошлое?
Разговор нравился Гоше все меньше.
– Слушай, Матис, ты чего пристал? Прошлое, будущее… Да какая разница? Это ты у нас социолог, вот ты и разбирайся с людьми.
– Но мы же твои друзья.
– Чего ты от меня хочешь? Ну не заметил я, как Лика с Вуки разошлись, а потом сошлись. И что? Это преступление? Мне вообще проще, когда люди сами все говорят про себя. Типа, мы пара. Почему я должен приглядываться и соображать на их счет?
– Ты ничего не должен. Но друг – это тот, кто понимает без слов. – Матис печально посмотрел на Гошу и вышел из комнаты, оставив Гошу в досадном недоумении.
Влад прилетел в Шереметьево, почти не утомившись в дороге, хотя в полете он не спал ни минуты. Воспоминания и волнение – лучшее средство для поднятия тонуса. Правда, его бодрость имела тревожный привкус. Какая она, Москва? Как встретит его? И главное, как получится с Надюшей? Ведь он имел с ней исключительно телефонный роман. Настоящий роман, с завязкой и развитием отношений, но все же это не то же самое, что реальная жизнь.
В самолете Влад вспомнил о Чайковском, о его романе в письмах. Это была интеллектуальная связь двух незаурядных людей. Чайковскому больше и не надо. А Владу надо. Намного больше. Будучи человеком математического склада, Влад тяготился тем, что из пяти органов чувств его общение с Надей ограничено только двумя – зрением и слухом. Он видел ее на экране и слышал ее голос. Два из пяти, сорок процентов. Он хотел подключить обоняние, вкус и осязание. Жить на все сто.
Получив багаж и внутренне перекрестившись, Влад пошел на выход. Как только перед ним открылись раздвижные двери, он уперся взглядом в Надину распахнутую улыбку. Она стояла в толпе встречающих в ярко-красной куртке и была похожа на цветок мака, по недоразумению выросший на унылом газоне. Его женщина затмевала всех своим оглушительным оптимизмом.
Влад расплылся в улыбке, чувствуя, как громада тревоги, в которой он не признавался даже себе, упала с его плеч.
– Ну что? – спросила она. – С возвращением?
– Похоже на то.
Он обнял ее и поцеловал. И сам удивился, до чего легко и естественно это произошло. Надя приняла это как должное. Женщины в красных куртках – они такие, идут напрямки, не петляя.
Забавно, что примерно половину полета Влад посвятил обдумыванию того, в какой момент будет уместно приобнять Надю. В такси? Или лучше после ужина? Теперь он думал лишь о том, какой он идиот. Если твое, то само ложится в руку. Если не твое, то хоть в такси, хоть после ужина – все получится криво. Потому что нельзя брать в жизни не свое.
Они вышли из здания аэропорта.
Москва встретила Влада талым снегом и дыханием весны. Он узнал этот запах сразу и окончательно. За годы его странствий изменилось многое, но запах – самый надежный спутник места.
Надя вызвала такси, Влад с ходу оценил качество этого сервиса, вспомнив, каково было поймать такси в годы, когда он уезжал из России. Похоже, что кое-что в стране изменилось.
