– Я и забыл, что ты никогда не выражаешься фигурально, – сказал Вика, завороженно глядя на вороненую сталь. – Спасибо, я понял. Убери эту штуку, пожалуйста. А не откажется Микишов от показаний, оправившись от страха? Не отопрется?
Вопрос Адриана удивил.
– Как же он отопрется, если у него ключа нет?
– Какого ключа?
– От двери. Я его запер. Стерегут мои ветераны, от них не сбежишь. А еще я привез письма, про которые он поминает. От Вавы. Сначала Микишов не хотел их отдавать, пока не получит гарантий, но я взял его за шиворот…
Ларцев хотел показать, но Воронин поспешно сказал: «Да-да, ясно».
– Отдал как миленький. Он должен был по прочтении эти инструкции сжигать, но, будучи человеком предусмотрительным, берег для страховки. Там всё подробно описано: сколько, когда, через кого и прочее.
Он положил на стол пачку писем в одинаковых сиреневых конвертах. Виктор Аполлонович посмотрел на сургуч. Там остались следы хорошо ему знакомой печатки.
– А вот и клеймо лилии, – прошептал Воронин.
– Почему лилии?
– Неважно. Ты пока никуда из Петербурга не уезжай. Можешь понадобиться.
– Не уеду. Много всяких дел. Я привез отчетность для министерства, буду делать доклад акционерам, нужно заказать оборудование для трассы. Главное же, я придумал одну штуку для быстрой погрузки угля в тендер. Вот смотри, это интересно.
Он взял со стола листок, начал рисовать и объяснять, но Вика не слушал. Мысленно он уже беседовал с шефом.
– Вы были правы, кобра разозлилась и совершила ошибку, – довольно улыбнулся Шувалов, изучив доказательства. – Браво, браво.
– Как вы намерены действовать, Петр Андреевич? Тут напролом нельзя.
– Именно что напролом, – уверенно ответил граф. – Лобовой кавалерийской атакой. При свидетеле. Возьму с собой Бобринского. Он министр путей сообщения, это его прямая компетенция. Наворовано-то на миллионы.
– Только, заклинаю вас, никаких обвинений против Долгорукой. Даже намеком, хоть мы теперь и знаем, что деньги через Ваву шли прямиком княжне. Она – святое, невинное, доверчивое существо, угодившее в сети низкой интриганки, которая поставила под угрозу доброе имя дорогой его величеству особы. И очень осторожно – про то, что может быть запятнана и честь самого государя. Нам ведь довольно избавиться от Вавы. Без нее Милютин не сможет так ловко вертеть Долгорукой – она просто не поймет его намеков и маневров. Княжна Екатерина Михайловна ничем кроме дамских пустяков не интересуется, до политики ей дела нет.
– О, без чертовой Вавы всё пойдет иначе! – мечтательно произнес Шувалов. – Вы не представляете, как я устал тащить этот воз. Государь, сами знаете, нерешителен, убедить его в чем-нибудь очень непросто. А потом он попьет с ней чаю, потешится в спальне, она ему что-то нашепчет или нарыдает – и всё прахом. Как это было с ужасной милютинской реформой, которая России еще аукнется. Развалили армию профессионалов, создававшуюся трудом многих поколений! Вместо этого будут учить крестьянских парней обращению с оружием, а потом распускать по домам. Я ему говорил: «Ваше величество, вообразите пугачевщину, в которой участвуют крестьяне, обладающие военной выучкой». Вроде заколебался. А через несколько дней заявляет: «Побеседовал про это с Катей. Она умница. Говорит: в армии призывников обучат грамоте, а грамотный народ за топоры не возьмется и красного петуха помещику не подпустит». Мой агент, приставленный к Милютину, собственными ушами слышал, как тот втолковывает Ваве: пусть-де княжна при случае ввернет государю, что в армии крестьян обучат грамоте, это самое лучшее средство от топора и красного петуха. Повторила слово в слово!
– Ваше высокопревосходительство, вы иногда бываете слишком напористы, – гнул свою линию Вика. – Как все мягкие люди, государь сначала поддается, но упаси боже пережать. Особенно в вопросе, касающемся его частной жизни. Не обрушивайте на него всё сразу.
– Это верно, – согласился граф. – Давайте вот как сделаем. Вы пойдете со мной, но останетесь в приемной. С документами. Когда дойдет до доказательств, я скажу государю, что они у моего помощника. Выйду к вам, коротко расскажу, как идет дело. И решим, насколько далеко мне заходить. Быстро решим, в полминуты – как мы с вами умеем… Великое дело, великое. Господь поможет России.
Его высокопревосходительство, будучи человеком религиозным, перекрестился на образа. Его превосходительство просто постучал по дереву.
От Воронина кавказский гость отправился в редакцию газеты «Заря» – повидаться с Мишелем Питоврановым, которого предупредил о своем приезде телеграммой.
Там находился другой приезжий, Эжен Воронцов, прибывший с недальней Новгородчины. Все были рады друг друга видеть. Даже деревянный Ларцев немного помягчел. Нечто, совсем чуть-чуть похожее на улыбку, скользнуло по малоподвижному загорелому лицу.
