В этот момент в дверь кабинета Наместника постучали. - Разрешите, Ваше Императорское Высочество? - спросил у Наместника вошедший в кабинет дежурный адъютант, - Срочная депеша - только что по телеграфу было получено сообщение о том, что эскадра под андреевским флагом вошла в Проливы и ночным штурмом взяла Стамбул.
Генерал Лорис-Меликов и Наместник повернулись к вошедшему, и с изумлением уставились на него, потеряв на какое-то время дар речи...
После разгрома турок у Сухума наш БПК отправился в Севастополь. Получена команда адмирала - высадить там всех наших полонянок, и забрать оттуда в Варну командира минного транспорта "Великий князь Константин". Догадайтесь, кого? - Да-да, того самого, лейтенанта Степана Макарова. Еще не импозантного адмирала с окладистой седой бородой, а молодого 28-летнего офицера, на своем кораблике совершающем лихие ночные набеги на турецкие военно-морские базы. Вопрос о его дальнейшей деятельности вроде бы уже согласован в самых верхах.
Но высшей политикой пусть занимаются командиры. А на меня капитан 1-го ранга Перов свалил обязанность нянчиться с девицами, освобожденными нами из турецко-британского плена. Кстати, тот "восставший из ада" рыжий англичанин, после "закрытого массажа печени", который ему провели мои ребята, больше не качал права, и сидел под замком тихо, как мышь под веником. Мы же первоначально в Аденский залив собирались, пиратов ловить, вот и было оборудовано своего рода КПЗ в одной из технических выгородок. "Русское гостеприимство" так подействовало на него, что он стал подобострастно кланяться каждому матросу, и приговаривать при этом: "Йес, сэр, ноу сэр..." - Так-то оно лучше. Насколько я знаю уже решено передать этого британскоподданного властям Российской империи для дальнейшего суда и каторжных работ. Там, на Акатуе или в Нерчинске, ему и техническая выгородка дворцом покажется.
А я сейчас больше смахиваю на красноармейца Сухова из "Белого солнца пустыни". Конечно, полонянки в гарем какому-нибудь Абдулле попасть еще не успели, но они так же, как киношные "гюльчатаи", считали меня своим спасителем, и старались не отходить от меня ни на шаг. Так в свои двадцать семь с хвостиком лет я неожиданно стал дядькой Игорем, или даже Игорем Николаевичем. Усатый нянь, да и только.
Для начала я провел санобработку красавиц. Отвел их в душевую, дал мыла и шампуни, предварительно объяснив, как ими пользоваться, дал матросскую сменку. На все возражения ответил, что дамской одежды у нас в запасе нет, и если кто не хочет переодеваться, то пусть ходит в своем грязном вонючем платье. И вообще пресная вода, даже техническая, это одно из величайших сокровищ в море. И что они должны это ценить а не капризничать. После моей проникновенной речи, все без раздумий взяли сменку, и отправились мыться.
Душевая преобразила моих подопечных. С грязью и пылью они, похоже, смыли все, что угнетало и мучило их. Девицы были одна краше другой. Морячки "Североморска", то и дело заглядывавшие, якобы по делам, в мое "бабье царство", просто млели при виде красавиц в матросских форменках и брюках. А те кокетливо строили им глазки, и томно расчесывали свои длинные мокрые волосы. Ну, прямо, русалки.
А Ольга Александровна, та вцепилась в меня как клещ, и не отпускала от себя ни на минуту. Пока они все мылись и приводили себя в порядок, я сбегал в библиотеку, и кое-что прочитал про нее и ее семью.
Родилась она в 1864 году. Мать внучки Пушкина, Софья Александровна Ланская, умерла в 1875 году. Отец, полковник Александр Александрович Пушкин, был сейчас в действующей армии на Балканах. Он командовал 13-м Нарвским гусарским полком.
После смерти жены Пушкин отправил все свое большое семейство в Лопасню - это под Москвой. Там они жили на попечении двоюродной сестры своей покойной жены, Анне Николаевне Васильчиковой. Перед войной Александр Александрович заезжал в Лопасню проститься с детишками. Позднее я узнал у Ольги, что он приехал вместе со своим сослуживцем, штаб-ротмистром Николаем Быковым. Кстати, племянником Николая Васильевича Гоголя. Отец Быкова, полковник, в свое время служил в Тифлисе и имел там кучу знакомых. Непоседа Ольга попросила у отца разрешения съездить на Кавказ. Николай Быков обещал дать надежного спутника из своих тифлисских знакомых и служанку, которые будут сопровождать Ольгу в ее путешествии. Так внучка Пушкина отправилась навстречу своей судьбе.
