– Гертруда? Гертруда, откройте, очень вас прошу. Это друг Клары. Виктор. Я ищу ее. Может, вам что-то известно?
Готов поклясться, что там, за дверью, кто-то был. Я прислонился к замочной скважине.
– Гертруда? Гертруда, это вы? Это Виктор, вы же помните меня? Друг Клары.
Я постучал еще раз. И еще. Но мне не открыли. Может, это вовсе не Гертруда за дверью?
– Вы не представляете, насколько это для меня важно. Я люблю вашу сестру. Слышите? Вам что-то известно о том, где она?
Бесполезно. С чего я взял, что она все еще здесь, когда всех немцев постигла такая участь? Отчего она должна была ее избежать?
Я был зол на то, что взрастил в себе надежду. Дурак.
Это верх бесчеловечности. Председатель заставил однорукую Паулину вязать снопы. Я вступилась за нее. Разве могла я поступить иначе?
Председатель отхлестал меня по щекам и велел заткнуться.
Паулина попросила за меня прощения.
Прощения? За то, что он ее унизил?
Как такое допустимо!
Я не намерена это терпеть!
Маме рассказывать не стала.
За нас, ссыльных, некому заступиться, но как только война закончится, я найду на него управу. Булычев пожалеет о своем поступке.
Славу Игнатенко не приняли в университет. Что же это делается? Человек с отличными результатами школу кончил, а в университете нам дали анкету заполнить, вот он и выложил всё как есть. Игнатенко парень честный. Прямо написал про отца: в тридцать восьмом арестовали, сослали в сороковом. За честность свою Славка получил отказ со стандартной формулировкой “в связи с отсутствием мест”. Пробовал в пед, тоже не берут. Теперь на фронт.
Стоит мне заговорить при матери о том, что поеду искать Клару, она хватается за сердце. Болезнь ее мне видится надуманной. Только и слышу: “Витенька, посиди со мной”. Точно при смерти.
Встретил на днях Колю. Собрался на фронт военкором.
Отец Колин уже вернулся. Навоевался. Если человек дрянь, то его и война не исправит. Ушел на фронт в июле, и вот вернулся с пробитой головой. О том, как это вышло, Коля рассказывает с усмешкой. Федор Палыч повадился к медсестрам в госпиталь. Пришел к нему солдат – за медсестру заступиться. Так Федор Палыч начал вопить: “Да как ты смеешь, щенок. Вот поживешь с мое, повоюешь”. Сцепился с этим солдатом, тот его по голове огрел – вот и вся контузия. К линии фронта Федор Палыч не приближался.
Спрашивал Коля, есть ли вести от Клары. Я сказал, что вестей нет и, если и дальше не будет, поеду ее искать.
“Да как же найти? Страна огромная”. Коля, Коля… Будто я и без него не ведаю, какая огромная у нас страна! Какой смысл вкладывал он в свое высказывание, подчеркивая масштабы нашей родины? “Даже и не пытайся, нет смысла в поисках”.
А в чем тогда смысл?
Вот уже который день Рихтер перевыполняет норму, а председатель не дает ему хлеба.
Амалия, дочь Рихтера, упала во время работ.
Булычев склонился над ней. Я оказалась рядом и услышала, как он произнес:
– Хороша…
Ужасный, подлый человек.
Шталь напомнил Булычеву про квитанции.
– Какие квитанции?
– Как же?
– Ничего не знаю.
Вот ведь паразит.
Велел, чтобы о еде и не заикались. От дюжины колхозных куриц за последний месяц нет ни одного яйца. Корма тоже нет, рискуют потерять скот. А если кого кормить, нас или скотину, то выбор очевиден.
Шталь попытался выяснить, отчего нехватка зерна. Булычев на него накинулся. План по сенокошению не выполнен. Машин нет, техники нет.
После колхозного собрания казах рассказал Шталю, будто Булычев продает колхозное масло, пока колхоз голодает.
Но все молчат. Всем страшно.
Дорогой мой, любимый Витя!
Скоро мы встретимся, я в это верю. Подумай сам, разве наша сильная советская армия не сможет в кратчайшие сроки разбить неприятеля?
У нас здесь говорят, что и зимы враг не протянет. Значит, через несколько месяцев мы снова будем вместе!
Но без тебя и день, и час – это очень много, Витя. Прогоним неприятеля, и будем вместе. Всегда-всегда!
Ой, Витенька, какое это будет счастье! Только представь!
У меня от одной только мысли сердце замирает и голова идет кругом! Неужели это все закончится?
Я каждый день представляю, как мы гуляем вместе. И словно вижу тебя перед собой и бегу к тебе, и падаю в твои объятия. И ничего больше не нужно, Витя.
Буду ждать тебя возле университета после занятий, ходить на репетиции в театр, и снова все будет как прежде. И папа будет с нами, и мама будет счастлива. И все живы-здоровы.
На прежнее письмо ответа не пришло. Пиши, любимый мой, хоть пару строк.
Очень жду твоего письма.
Клара
Иногда до меня долетают обрывки мелодий, звуки. Ты стоишь на сцене в платье в горошек, я сижу в первом ряду. В такие моменты пьянящего беспамятства мне кажется, что я могу коснуться твоей руки, вдохнуть запах. И я пытаюсь поймать твой образ в сети воображения, чтобы он запутался, как муха в паутине. Отныне ему никуда не деться. Но он исчезает. Исчезает…
Клара…
