– Не-не-не, говорить так нельзя, не дело это. Жить надоело? У Булычева сын на войне погиб. Он и раньше был бесноватый, а теперь… Совсем. Того. Дьявол в него вселился. Шайтан. И никто ему не указ.
Все встает на свои места. Властям не угодно, чтобы мы знали, как поселенцев приняли на новом месте. Оттого не приходят письма. Я знаю Клару, она молчать не будет, напишет прямо, как есть.
Скоро, скоро придет конец этому безумию. Под Москвой контрнаступление. У наших войск успехи на Калининском фронте.
Выбьем инициативу из рук врага! Победа не за горами!
Булычев уехал в город.
В его отсутствие Михалыч наведался к нам в гости.
Говорят, люди не меняются. Но Михалыч и в самом деле стал другим.
На родине остались жена и дочь. Как только указ появился в газетах, жена сказала, что никуда не поедет. “В тот момент, – говорит Михалыч, – понял, что дальше нам вместе не жить”. Скучает по дочери.
Жаль мне Михалыча. Всех нас жаль. Чем мы такое заслужили?
Вспоминали школу, учителей. Михалыч жалеет, что так и не доучился. Да разве теперь это имеет значение? Зато ремеслу обучен, это сейчас нужнее.
– А ты еще красивее стала.
Я нахмурилась.
– Понял, молчу.
Уважаемая Алла Акимовна!
Пишет вам Клара.
Как ваше здоровье?
Черкните, пожалуйста, пару строк, как там Витя. Он поступил, правда? Да что я спрашиваю, как Витя мог не поступить.
Если не трудно, пришлите Витин новый адрес.
У нас все хорошо, не жалуемся, ждем окончания войны.
С уважением, Клара
Рвался в университет, к знаниям, а программу сократили – пятилетка в три года. В аудиториях холодно, в читальном зале библиотеки – что на улице. Не посидишь.
И все же я рад тому, что жизнь моя отныне связана с университетом. Сознание себя студентом, сознание ответственности, важности этого звания – полагаю, все это отразится на моей личности. Новые мысли, новые знания. Горизонты расширились. И обратно их уже не сузишь.
Впечатление громадное. Читаю, общаюсь, впитываю, боюсь пропустить что-то важное. Некоторых лекций жду как знамения.
Из одногруппников особо выделяю я Борю. С остальными сходиться не вижу смысла.
Один у Бори недочет – любит потрепаться с девушками. Пока он треплется, я стою у подоконника, читаю. Меня эта отчужденность не пугает. Если бы хотелось мне, чтобы с кем-то у меня сложились товарищеские отношения, то я бы, пожалуй, проявил участие. Но я сам по себе, мне так хорошо. Одного товарища более чем достаточно. Иначе на учебу времени не останется.
Мама спокойно остается одна. В Саратове душевное состояние ее улучшилось. Об отце не заговаривает.
Шталь кое-что выведал у местных жителей про Булычева.
С председателем колхоза надо держать ухо востро.
Недаром смотрит на девушек, как удав на кроликов.
Рихтер, он в основном за замужними увивается. А председателю, со слов Шталя, подавай молоденьких.
Я с ребенком грудным, мне переживать нечего, а за остальных наших девушек страшно.
Жалею, очень жалею о несовершенном.
Нужно наверстать упущенное, взять на себя ответственность, многого нужно добиться, чтобы Клара могла гордиться мной. Вынужденная разлука, чтобы я возмужал, воспитал в себе характер.
Дорогой Витя!
Пишу тебе я, Галя.
Я все ждала, что ты напишешь.
А ты все не пишешь.
Или боишься, что я тогда на тебя обиделась?
А я не обиделась.
Я не из обидчивых.
Ждала, ждала и устала ждать.
Витя, я знаю, что тебе сейчас грустно. Она уехала, и ты грустишь. Да ничего, отгрустится. Забудется.
Я ведь еще в школе поняла, что… Если бы не она…
Все только и говорили: Клара, Клара, Клара. Клара то, Клара это.
Это она с толку тебя сбила.
Против меня настроила.
Нет, Витя, ты не подумай чего дурного. Я не плохой человек. Я просто знаю, что мы друг для друга созданы.
Сама судьба нас вместе свела.
Десять лет назад мамки нас в одну школу отвели.
Скажешь, просто так?
Так меня ведь могли отдать в другую, что поближе.
Нет, Витя, я много об этом думала, все не так просто. И первые буквы нашего имени в алфавите одна за другой – “В” и “Г”.
И то, что она уехала… Это же не случайно, Витя.
Придет время, и мы будем вместе.
Твоя Галя
Этого еще не хватало. Галка со своими глупыми письмами. Даже отвечать не буду. Какую-то околесицу несет.
Что же это она своей куриной головой решила, что, раз Клары нет, она мне ее заменит? Вывела из себя меня Галкина глупость. Порвал письмо и выбросил.
Квартира у нас крохотная, одна комната, вид на дорогу. Сокровище – книги, оставшиеся от хозяев. Что стало с этими людьми?
Я учусь, что еще остается?
Тетя Шура исправно переслала письмо от Семена. От Клары по-прежнему ничего.
