Вчера узнал радостную весть – Коля вернулся. Колька наш Афанасьев. В выходные поеду его навестить.
Эх! Контузило Колю нашего. Оттого и вернули домой.
Открыла тетя Лариса. Она стала еще больше. Захожу к Коле в комнату. “Здравствуйте, Николай Трофимович”. Вижу, обрадовался моему визиту.
– Я вмиг ослеп, оглох, неужто, думаю, все. Помер. Зато вот, – он показал на фотоаппарат. – Спас.
– Да что же ты из-за него, как Тарас Бульба из-за люльки?
– Обижаешь. Он мне как брат. Мы с ним столько прошли. Не мог его в беде бросить.
– Да раз как брат…
– Как начали бомбить, я было рванул в укрытие. И вдруг мысль: а как же ФЭД мой, мой Федя. Рванул к дому. И тут накрыло.
На Колиных снимках – фронтовая жизнь. И смерть. Жестокая, беспощадная. Обгоревшие трупы, изуродованные тела, солдаты с тяжелыми ранениями.
– Что у тебя? Как оно в университете?
И снова до боли знакомое чувство – стыд. За себя, за свое беспечное существование.
Пригласил в нашу саратовскую квартиру, объяснил, как добраться.
– Ты мне напиши вот на бумажку. Все забывать стал. Завтра могу забыть, что ты сегодня в гостях был. Совсем память ни к черту.
Пока Булычев в отъезде, напросилась Шталю в попутчики – он ехал в соседний колхоз. Навестила Лизу. Написали вместе письмо Паулине. Я уже собиралась уходить, чувствую, что Лиза хочет мне что-то сказать.
– Клара, а знаешь что?
– Что, Лиза?
– А знаешь что…
– Что же?
– А у меня скоро день рождения.
– Как замечательно. И сколько же тебе исполнится?
Лиза показала на пальцах.
– Пять. Какая ты большая. Что бы ты хотела?
Она достала из кармана платок, показала на вышитую ягоду в углу.
– Вишню? Ты еще помнишь вкус вишни?
Она закивала.
Ее круглое личико и темные, как вишни, глаза выражали глубокую озабоченность и печаль.
– Дорогая моя… Здесь не растет вишня. Может, ты хочешь что-то еще?
Она покачала головой.
– Нет, только вишню. И чтобы мама приехала.
Ночью объявили воздушную тревогу, всего за час разбомбили авиационный завод[48].
На днях фугаска угодила в жилой дом, женщины тушили. Не спал несколько ночей, прислушивался. У нас вышибло две рамы вместе со стеклами.
Что будет дальше? Неужто проиграна война?
Москва салютует в честь освобождения Орла и Белгорода. Да будет так!
Сын Шталя бежал из трудового лагеря. Вчера заходил Аркадий Германович, сообщил маме.
Что же теперь будет?
Говорит, все равно бы там помер. Хоть жену с ребенком увидеть перед смертью.
Всем известно, что дезертирство наказуемо. В лучшем случае вернут обратно. О худшем не хочется и думать.
Новости приходят одна страшнее другой. И, кажется, уже нет сил. А потом они вдруг появляются. Откуда? Видно, так человек устроен. Так сильно в нем желание жить.
Боря сходит с ума. Решил жениться на Лиле – студентке из Ленинграда.
Сколько девушек мечтает, чтобы Боря взял их в жены.
Но не Лиля.
Лиля курит, сигарета в ее строгих алых губах выглядит изящно. Больше ни одну из девушек на факультете я не видел курящей. Вера, увидев Лилю с сигаретой, состроила гримасу. Боря пришел в восторг. “Что за женщина. Всю душу может вывернуть наизнанку”. Забыл про Нину. Только и слышу: “Ах, Лиля”.
– Виктор, ответь мне честно, как друг. У меня есть шансы покорить Лилино сердце?
Я слышу в его голосе иронию. Боря безоговорочно уверен в собственной неотразимости. Девушки избаловали его вниманием.
Вместо ответа цитирую Маяковского:
– Нет, мне крошечная не годится. А знаешь, что говорят о ней?
– Не знаю и знать не хочу.
– Бросила мужа в Ленинграде.
– Она замужем? Так куда ты лезешь?
– Интерес, Витя, интерес! Это сильнее меня.
– Это Лиля сказала? Про замужество?
– Лиля? Да она о себе никому ни слова.
– Тогда откуда знаешь?
– Так все знают. Все знают, Витя. Один ты… Думаешь, откуда у нее все это? За Веркой шлейф “Красной Москвы” тянется? А за Нинкой? А сколько у Лили шляпок. А туфли, какие туфли, Витя. Кожаные, почти новые.
– Стало быть, богатый муж в Ленинграде остался? Как же ты жениться собрался?
– Так с этим разберемся. Главное, чтобы ты поспособствовал.
– В свахи я не гожусь.
– Ты человек интеллигентный, уважаемый… У меня репутация – что я за каждой юбкой. И Лиля уже осведомлена. Так мне и сказала: “Тот самый Борис с филфака? Знаем, слышали”. От кого же? Нинка небось растрепала.
– И что ты предлагаешь?
– Так нужно, чтобы кто-то дал мне положительную характеристику. Понял, ну? Что я верный товарищ, комсомолец…
– Ты бы кого из девчонок попросил.
– Я бы попросил, да у нее подруг нет. Красивые женщины не умеют дружить.
– Отчего же?
– Если тебя ненавидит женщина, значит, у тебя есть достоинства. А у Лили их масса!
