– Даже не знаю, Боря, даже не знаю.
– Обещай.
– Не буду.
– Тьфу!
На этом и разошлись.
И все же Боре удалось втянуть меня в свои интриги.
– Пошли, пошли, она одна сидит.
– Иди сам.
– Она сразу уйдет, если я один подойду.
– А если вдвоем?
– Вдвоем не уйдет.
– Глупости.
Мы подсели к Лиле. Она читала.
– Лиля, ты здесь, в гордом одиночестве. Мой друг Виктор, – Лиля не подняла глаз. – Что это тут у нас?
Боря наклонился к книге.
–
Лиля подняла голову и обратилась ко мне, точно Бори и не было рядом.
– А как по-вашему, Виктор? У человека есть душа?
Я растерялся.
– Как вам ответить…
– А так и ответьте. Вот у вас, Виктор, есть душа?
– Полагаю, что есть.
– Вот как. А откуда она, эта душа?
– Если после смерти души попадают в рай, то приходят, стало быть, оттуда же.
– Когда же приходят? При рождении?
– В православии об этом спорят.
– Так я не о православии. Вы сам, Виктор, как считаете?
– Я считаю, что душа прежде всего. Душа решает, как ей воплотиться.
– Вот как…
– Лиля, не бери в свою хорошенькую голову! Это его фантазии, – вмешался Боря.
– Да как же душа решить может? – Лиля продолжала его не замечать.
– Так мы до рождения уже все знали. А потом забыли. Только некоторые души помнят – души поэтов, композиторов, скульпторов. Помнят, что прикасались к вечному. И пытаются это вечное воплотить на земле.
– Вот оно как. Любопытно…
– Да, Витя у нас башковитый. Как скажет, так хоть стой, хоть падай. Лиль, ты что вечером делаешь?
– Очень любопытно…
Она захлопнула книгу и встала. Боря подскочил вместе с ней.
– Прошу меня не преследовать.
Боря с досады пнул скамью. Мы проводили Лилю взглядом.
Никак не могу взять в толк, назло Боре она это делает?
Я сидел в парке, читал Пастернака. Краем глаза увидел, что на другой конец скамьи села девушка, закурила.
– Что читаете?
Лиля. Я захлопнул книгу, показал ей обложку.
– Не люблю Пастернака. Все хвалят, а я не люблю.
– Отчего же?
– Не знаю. Разве мы выбираем, кого любить? Мне Маяковский ближе.
– Боря тоже…
– Не надо о Боре.
– Отчего же?
– Мне это совсем не интересно. Я устала от его назойливого внимания.
– А вот он как раз очень хочет ваше внимание заслужить.
– Передайте, что у него ничего не выйдет.
– Отчего же?
– Не люблю болтливых мужчин.
– Он вовсе не болтлив. Боря…
– Я же попросила, не надо о нем.
– Тогда о чем же?
– Вы диплом о музыке пишете?
– Откуда вам известно?
– Алексеев всем ставит вас в пример. Вы его любимый студент.
– Лиля… Можно на ты?
– Можно, Виктор. Так почему музыка?
– Часы, проведенные в музыкальной школе, не прошли даром. Мой путь к литературе лежал через музыку.
– Вот оно как.
– Мне прочили учебу в консерватории, а я в филологи подался. Должно быть, отсюда любовь к поэтике Пастернака – ее логика понятна музыкантам. А ваша работа о чем?
– О советской рекламе двадцатых годов. О рекламных лозунгах как инструменте воздействия на массы.
– Любопытно. Знаете… Знаешь, Лиля, я отчего-то был уверен, что тема оригинальная.
– Отчего же?
– Мы – отражение наших интересов.
– Допустили бы мои интересы до защиты.
– Отчего же не допустить?
– Мне уже дали понять, что работу придется переделать.
– Но ведь это последний год. Разве можно успеть?
– Можно, если постараться. Но я даже не буду пытаться.
– А если не допустят, что тогда?
– Останусь без диплома.
– Как же? Столько трудов даром.
– Виктор, ничего в жизни не проходит даром. Все – опыт. То, что я получила за годы на филологическом факультете, останется при мне. Мое собственное мнение, например.
Ее смелость меня восхитила. Что, если бы меня поставили перед выбором: отказаться от темы, над которой работал несколько лет, или отказаться от диплома.
Я сразу подумал о Кларе. Я выбираю то, что безопасно. Всегда выбирал.
– Можно прочесть твою работу?
– Может быть.
Лиля затушила сигарету. Мы пошли к выходу из парка. Не хотелось бы мне, чтобы Боря увидел нас вместе. Что бы он подумал? Приревновал бы? К кому угодно, только не ко мне.
Распрощались на остановке.
Удивительная девушка – Лиля. А всего более удивительно то, что она ищет моего общества.
Что с вами, Виктор Палыч? Вы пытаетесь выглядеть остроумным. Неужто? Нет… В самом деле? Вы пытаетесь произвести на Лилю впечатление?
– Да как же? Пересечься во времени с Ахматовой и Цветаевой и не читать стихов?
– А ведь я видела Анну Андреевну однажды. На набережной Фонтанки. Уже война началась.
Она посмотрела на тетрадь.
– Дневник?
Мне стало стыдно.
– Я уже давно не пишу. А так много хочется записать… Но не сейчас. Не сейчас. Должно пройти время. Нужно отдалиться, взглянуть со стороны. А может… я слишком стара для того, чтобы вести дневник.
– Слишком стара? Брось, Лиля.
