— Я, наверное, пристегнусь, — сказала Милославская, усаживаясь в машину рядом с приятелем.
— Что это с тобой случилось? — удивленно спросил Руденко. — С каких пор ты стала такой законопослушной?
— Просто со мной не вполне протрезвевший водитель.
— Брось ты! Я как стеклышко.
— Час назад по телефону ты мне пытался доказать обратное.
— Я не сказал, что хорошо себя чувствую, я лишь утверждаю, что не пьян.
Яна ухмыльнулась, но ничего не сказала.
Некоторое время приятели ехали молча, потом Семен Семеныч заявил:
— Я тебя сейчас ненадолго в одном месте оставлю, а сам потом за тобой заеду.
— Почему так? Почему я не могу с тобой?
— Этот человек при посторонних говорить не будет.
— Но я не посторонний!
— Отставить разговорчики! — прикрикнул Три Семерки, и Яна не стала больше сопротивляться, хотя ей и было до смерти обидно.
Дальше они ехали молча. Впрочем, очень недолго: Руденко, сворачивая к обочине, заявил:
— Приехали!
— Что? — удивленно спросила гадалка. — Казино?
— Казино, бар, ресторан, — перечислил Три Семерки, загибая пальцы, — Сыграешь или перекусишь, пока я разговоры разговаривать буду.
— Да тут сейчас закрыто, наверное!
— Открыто, если я тебя сюда привез.
— Но меня никто не пустит с собакой!
— Это проблема разрешимая. Я поговорю со швейцаром. Он присмотрит. Что нам, впервые, что ли? — Три Семерки улыбнулся и дружески похлопал гадалку по плечу.
— Мог бы и предупредить. Я бы надела что-нибудь более подходящее, — Яна критически оглядела свое платье.
— Ты прекрасно выглядишь, — возразил Три Семерки.
— Возможно, но не для казино и ресторана, — не соглашалась Милославская.
— Но ведь у тебя в планах на сегодня не только казино, так?
На это гадалке нечего было ответить, и она молча вышла на улицу.
Семен Семеныч открыл перед ней дверь, и Яна несмело вошла в ярко освещенное помещение, из которого веяло приятной прохладой. К ним сразу же подошел высокий юноша в черном отутюженнном фраке, ослепительно белой рубашке и наивной маленькой бабочке. Он учтиво кивнул гостям и посмотрел на собаку.
Прежде, чем он успел что-то сказать, Руденко развернул перед ним свое удостоверение и произнес:
— Молодой человек, я бы хотел попросить вас об одном одолжении: присмотрите за нашей собакой. Она не доставит вам хлопот. В зал мы ее брать не будем. Я ее привяжу вот… — Три Семерки огляделся, — вот здесь, — сказал он, подойдя к батарее.
Юноша кивнул, скрывая недовольство, и, дождавшись, когда Руденко привяжет Джемму, проводил их с Яной в зал. Джемма тоскливо посмотрела вслед удаляющейся хозяйке, но ей ничего не оставалось, кроме как ждать ее возвращения.
Полусонный охранник молча наблюдал за происходящим, а когда увидел руденковское удостоверение, отдал капитану милиции честь, заставив Семена Семеныча расплыться в гордой самодовольной улыбке.
Три Семерки оставил Милославскую в игорном зале, а сам исчез за небольшой металлической дверью, ведущей неизвестно куда.
Гадалка опустилась в большое кожаное кресло, одиноко стоящее у стены, и решила сначала немного оглядеться, освоиться. Тут она не бывала. Зал был почти пуст. Тихонько играла музыка. Седовласый крупье одиноко ждал очередного азартного игрока, бесцельно поигрывая фишками.
— Играете, леди? — спросил гадалку, подсев на широкий кожаный подлокотник кресла, какой-то молодой, даже юный, парень, который, вероятно, всю ночь провел в этом заведении и, скорее всего, очень весело.
— Нет, спасибо.
— Жаль.
— Может, выпьем чего-нибудь?
— Может быть.
— Пройдем в ресторан? — обрадованно предложил он.
— Пройдите, а я, пожалуй, удовлетворюсь баром, — отрезала Яна и, поднявшись, звонко цокая каблучками, прошла в соседний зал, над которым висела неброская вывеска «Бар».
До молодого человека не сразу дошел смысл слов Милославской. Он еще несколько минут просидел на своем прежнем месте и в итоге сделал вывод, что лучше не напрашиваться на знакомство с этой дамой. Направившись к игорному столу и затеяв долгую игру, он вскоре совсем забыл о ней.
Яна же и на самом деле решила дожидаться возвращения Семена Семеныча в баре. Она присела на высокий деревянный табурет у стойки и заказала стакан апельсинового джин-тоника. Пышногрудая улыбчивая девица с радостью обслужила ее, посоветовав попробовать еще ряд напитков, после которых Яна едва ли смогла бы выйти отсюда самостоятельно.
— Благодарю, я ограничусь джин-тоником, — вполне дружелюбно ответила на ее советы Милославская.
В следующий миг гадалка прошла в зал, села за один из столиков и, потягивая свой напиток, стала следить за событиями видеофильма, который демонстрировался на экране огромного домашнего кинотеатра.
Прошло около получаса, и Яна начала уже всерьез волноваться, не зная, как быть, если вдруг Семен Семеныч в ближайшие полчаса не появится. Она допила джин-тоник, выкурила сигарету, съела порцию малинового пудинга, а Руденко все не было.
Полная нетерпения, она подошла к девушке-бармену и спросила с улыбкой, скрывая свое волнение:
— Простите, а что находится за металлической дверью, которую я видела вон там? — гадалка указала пальцем позади себя.
