Впереди показался Оболь. Дальше, в лесу, поднимались дымы, и хотя Степанов прошел над ними, однако так и не понял, что делается на просеках. Завернув назад, спустился ниже и пошел над самой дорогой. Если на мосту партизаны, они не испугаются самолетов с красными звездами. Если же немцы...
Почти над самым мостом Степанов взял ручку управления на себя и посмотрел вниз. Мост целехонек. Люди в серой форме чесанули в лес. Лошадь встала на дыбы и, вырвавшись из оглобель, помчалась по дороге.
- Вот тебе и партизаны! Проштурмуем... - Положив самолет на крыло, Степанов пошел вниз. А где же фрицы? Разбежались, попрятались! Это вам не сорок первый год!
Эскадрилья наугад обстреляла лес, мост. И вдруг ухнул взрыв. В стороны полетели доски, бревна. Черное облако, расползаясь, заклубилось по дороге.
- Хорошо, что мы на высоте, а то... - Степанов покачал головой.
Так и есть. Взлетел мост.
Степанов повернул на восток. Перелетая через линию фронта, глянул налево. Над немецкими окопами заметил бурые султаны от разрывов снарядов. Кажется, даже различил пулеметные трассы.
"На передовой неспокойно... Да, неспокойно", - думал он, идя уже над своей территорией.
На карте на перекрестке дорог виднелась черная точка, обозначавшая деревню Заборье. Пикируя в центр деревни, Степанов увидел только дороги и - ни одной хаты! И здесь пустыня...
Посмотрел ниже красных коков на самолетах. На берегу речушки махали руками ребятишки.
В груди потеплело. Степанову хотелось сейчас же выйти из пике, пронестись строем над этими мальчишками и девчонками, приветствуя их...
За плексигласом фонаря свистел ветер.
- Выходим боевым, ра-а-аз... - подал команду, и все самолеты одновременно рванулись ввысь, отдаляясь от земли, от этой речушки. Высота быстро нарастала. Перекресток все еще виднелся четко и ясно. То здесь, то там в зарослях лозняка поблескивала речушка. А ребятишек уже не было видно. Дымка и зелень деревьев как бы поглотили их.
Выровняв машину, Степанов посмотрел на летчиков. Они точно успели за ним. Покосился за борт. Теперь и речушки не видать. Степанов откинулся на бронеспинку, закрыл глаза. Кажется, сам еще недавно бегал босиком по берегу Оки...
Под крылья плыли ослепительно-белые облачка. В синей дымке проглянула деревенька, рядом - аэродром.
- Дубовка! - сказал Степанов.- Поприветствуем друзей из "Нормандии". Бросим им иммельман.
Завалив машины через крыло, эскадрилья спикировала. Стрелка альтиметра быстро отсчитывала: 550... 500... 480... Над самым "Т" эскадрилья, как один самолет, свечой взяла вверх.
Степанов проследил, как отдаляется взлетная полоса, и, когда стал зависать головою вниз, глянул на стрелку.
- Внимание! Левая нога и ручка влево-о,- протянул он, не спуская глаз со стрелки, и на цифре "400" приказал: - Р-раз!
Самолеты перевернулись кабинами вверх.
Степанов оглянулся.
- Идем домой,- сказал он.
Когда Дичковский и Пищиков предложили ему принять третью эскадрилью, которой раньше командовал Жук, Степанов заколебался:
- Людей я не знаю... Летаем парами, звеньями... Какой же я буду командир? Походить бы эскадрильей, потренироваться, а так что!..
- А кто тебе не дает? Не ленись только. На боевое задание ходи, как надо, парой или звеном. Потом выбирай время, поднимай эскадрилью в воздух и тренируй, сколько хочешь,- сказал Дичковский.- Эскадрилью принять и через час доложить.
Так Степанов стал командиром третьей эскадрильи. Летал на разведку, тренировал людей каждый день.
Увидев впереди Шумки, подал команду садиться звеньями.
На стоянке адъютант эскадрильи записал данные разведки. Степанов сразу же пошел в штаб.
На веранде его поджидал Пищиков.
- Командир третьей, - сказал он. - Доложите, что делали над Дубовкой.
Степанов понял, что на снисхождение рассчитывать нечего, и на вопрос ответил вопросом:
- Долубов позвонил?
- Долубов.
- Ничего особенного не делал. Бросил над их аэродромом один иммельман...
- Низко пикировали. Кого хотели удивить? Предупреждаю... Что за Богушевском?
Степанов доложил.
- С какой высоты обстреляли мост?
- С пятисот метров. Отстрелялись и пошли с набором высоты. Охай стрелял последним. Только дал очередь, и мост взлетел.
- В сорок втором мы сопровождали штурмовиков бомбить станцию под Ржевом. Ходим на высоте, а штурмовики бомбят и обстреливают составы и эшелоны. Огонь, дым... Штурмовики закончили работу и пошли домой. За ними по-вернули и мы. Последний наш истребитель, перед тем как оставить станцию, выпустил несколько снарядов по ней. Даже не прицеливался. Так рвануло внизу, что нас на двух тысячах подбросило. Вот! Куда он попал, так и не узнали.
Степанов снял планшет с плеча, показал на карте.
- А вот на передовой, вот здесь, во всю бьет артиллерия.
Пищиков посмотрел на карту. Степанов понял, что командир полка знает больше, чем он, и, наверное, сказал бы ему, но его позвали к телефону.
Оставшись один, Степанов оглянулся и увидел Кривохижа.
- Куда курс?
- В фотоотделение. Снимки Васильева, должно быть, уже проявили.
- Идем,- вскочил Степанов.- Посмотрим, что "мессеры" прикрывали на станции Торфяная.
К ним подошёл Аникеев.
