Братья Кривохижи сидели как раз напротив Пищикова, и тот невольно загляделся на них. Были они очень похожи и в чем-то все-таки очень разные. Младший раскраснелся, увлеченно глядел на мир большими светло-серыми глазами. Такие же глаза и у полковника-танкиста, только более задумчивые, даже немного жестковатые. Он угощал гостей, вспоминал прошлогодние бои на Курской дуге, рассказывал про баталии под Прохоровкой, в которых он участвовал. С обеих сторон там сошлось около полутора тысяч танков. Горел металл, горела земля. Люди потеряли чувство времени... И только ночная темень остановила бой...
- Впрочем, что я все вам про бои да про бои! Чего доброго, еще подумаете, что с колыбели мечтал про походы. Совсем не так. И Анатолий Петрович, кстати, тоже вполне мирный человек. Историк. До войны читал лекции в институте, - полковник глянул на Пищикова. - В свое время я мечтал поступить в Минский политехникум. И что вы думаете? Не приняли!
Степанов повернулся к полковнику:
- Почему же?
- А-а, - продолжал Кривохиж-старший. - Дело, известно, прошлое, и вам, молодым, мало пожившим в мирное время и сразу ушедшим на войну, следует рассказать. На вступительных экзаменах в политехникум я взялся помочь по математике одной дивчине, Леде Дроздовской. Девушка, скажу вам, была у-у... от одного взгляда дыхание захватывает,- глаза полковника заискрились.- Ни раньше, ни после того такой красавицы я не встречал. Просто совершенство!.. Бывало, утром бегу к ней, а она - навстречу. Так и проводили все время на экзаменах. Даже она стала терять голову, а обо мне и говорить нечего... И вот кульминация. Передал ей решение задачи, а математик цап... Пошли к директору - ни ее, ни меня не приняли...
- И хорошо сделали, что не приняли,- сказал Пищиков.- Окончили бы политехникум. Хотели быть строителем? Ну вот... Работали бы где-нибудь строителем. А тут война. Где бы мы взяли командира танковой бригады? Выходит, что с вами в то время поступили в высшей степени по-государственному.
- Константин Александрович, это теперь легко так говорить, а тогда... Вы, видимо, хоть немного, да помните то время. Рабочая и сельская молодежь тянулась к знаниям. Не болтались по улицам, а ночи не спали, грызли гранит науки, мечтали. И когда ты, кажется, уже достиг, чего хотел, вдруг перед тобой захлопываются двери. Э-э! Такой удар! Я чуть пережил тот удар. Потом ушел в армию, окончил академию... Но это потом...
- А Ледя? - спросил Степанов.
- Ледя хотела, чтоб я на ней женился. Раз мы неудачники, значит, быть нам вместе. Это легко сказать, сидя в обнимку на берегу Свислочи, а прошел день, потом второй... Деньги вышли. Она отправилась домой, в Могилев. Писала... Поступила в передвижной театр, потом вышла замуж...
- Эх, жизнь! - вздохнул Степанов.
За окном послышался гул машины. Из леса приехал начальник штаба бригады. Познакомился с гостями, выпил чарку и, улучив момент, шепнул на ухо полковнику, что надо срочно подписать бумаги.
Пищиков встал из-за стола, посмотрел на часы.
- И нам пора,- сказал он.- Пока вы подпишете бумаги, мы будем уже дома. Спасибо за все. Ждем в гости.
Полковник просил посидеть хоть немного еще.
- Я Степанова забираю, а за лейтенантами, - взглядом показал на Кривохижа-младшего и Рыбакова,- завтра прилетим.
- Я вас провожу. - Заторопился полковник. - Один момент...
11
Вихалене казалось, что он лежит на поляне под кустом. Кругом зеленая трава-мурава. Солнечно. Поют птицы. Разгар лета.
Вдруг к его ноге потянулась цепкая загорелая рука. Глянул на нее - сразу исчезла. Вихаленя тихонько подтянул ногу под себя и стал наблюдать.
И вот из-за куста выполз огнисто-рыжий фриц. Уставился на него холодными голубыми глазами. Ресницы длинные, почти белые. Вихаленя изо всех сил ударил фрица каблуками под челюсть. И... проснулся. От пережитого волнения подскочил, локтем придавил подушку. Долго не мог сообразить, где находится.
- Товарищ капитан, я вас будил, а вы ударили,- простуженным голосом сказал солдат, поправляя огонь коптилки на столе.
- Отбивался. Во сне. Извините. - Вихаленя сел на койке.- И приснится же!
- Я от старшего лейтенанта Потышина. Просил приехать.
- Одну минутку...
Вихаленя начал быстро одеваться. До войны он работал главным врачом участковой больницы и привык к ночным вызовам. После первого стука в дверь вставал с постели и шел ночью, в любую погоду, куда звали, зная, что он кому-то срочно понадобился.
Накинул шинель, взял с окна санитарную сумку, наклонившись над столом, подул на коптилку. Та погасла.
- Пошли.
Заснеженное крыльцо сухо скрипнуло под ногами. Вихаленя вздрогнул, передернул плечами от холода, а когда услыхал, как гудит ветер, поднял воротник.
За воротами - темный силуэт "козлика".
- Садитесь сюда,- солдат хлопнул дверцей.
- Пойдем пешком.
- Нам на аэродром, товарищ капитан. Старший лейтенант Потышин в землянке.
