Дороги без следов полностью

"Пищиков мне этого не простит",- подумал Васильев.

Он даже не заметил, как к самолету подошел старший лейтенант.

- Васильев?

Васильев оглянулся.

- Потышин? Здравствуй!

- Елки-палки, гора с горой не сходятся! - Потышин протянул руку.- Как ты попал сюда?

- Я-то прилетел. А вот как ты здесь очутился?

- Служу в гвардейском танковом полку. Стоим в дерев­не,- показал на хаты, теснившиеся на опушке леса.- Про­шу в гости...

- Спасибо!

- Офицеры у нас хорошие, дружные...

Потышин расспрашивал про летчиков, техников, и по тону, каким тот говорил, Васильев понял, что он все еще тоскует по авиации.

- Один прилетел? - Потышин увидел офицера, кото­рый одевался на берегу.- С доктором? Передавай привет Пищикову, Мохарту...

Пожал руку и быстро пошел своей дорогой.

- Отгадайте, с кем я сейчас разговаривал? - спросил Васильев, когда вернулся доктор.

Вихаленя оглянулся.

- Не знаю.

- С Потышиным. Он уже танкист.

- Если поумнел, то станет хорошим танкистом. Иди купайся...

- Вы когда-нибудь запускали "По-2"?

- И не один раз!

- Прогреем мотор.

Васильев сел в кабину. Вихаленя крутнул за лопасть вин­та, отскочил. Мотор завелся.

- Садитесь! - что есть мочи крикнул Васильев.- По­летим!

Поднявшись над прибрежными кустами, Васильев улыб­нулся Вихалене и стал набирать высоту.

И полетели они над лугами, полями, деревнями.

Теперь Вихаленя не смотрел за борт. С высоты не инте­ресно смотреть на лес, на поле, на дороги. Пропадало что-то такое, что привык сызмальства видеть на земле.

Пролетели над линией железной дороги, прошли над черным как сажа шоссе и скоро приткнулись в Боровом воз­ле "Т".

- Доктор,- улыбнулся Васильев.- Не закачал?

Вихаленя опустил ноги за борт, нащупал ими плоскость и соскочил на землю. Положил руку на горячее плечо Васи­льева, нахмурился:

- Молодой человек, если ты и в личной жизни такой же шалопут, как в воздухе, то дрянь дело.

- На что намекаете? - Васильев на минуту задумался, но тут же на его лице до ушей расплылась улыбка.

Вот и сердись на такого!

- За лесом ты меня чуть не выбросил...

- Так разве ж это я? Над лесом теплое воздушное те­чение все время поднимало машину, а как очутились над полем, сразу провалились. Привязываться надо, доктор!

Вихаленя похлопал его по плечу и пошел к Степанову.

Степанов и Кривохиж сидели с молодыми летчиками воз­ле самолетов. Держа руки одна за другой уступом, как дер­жится пара самолетов в строю, Степанов что-то показывал.

- Добрый день, отшельники! - крикнул Вихаленя.

- Добрый день, доктор!

Летчики обрадовались, встали.

- Как вы тут? Не устали?

- Где там,- сказал Степанов.- Какие новости при­везли?

- Какие у нас новости... Тишина. Прилетел посмотреть на вас, а заодно и фильтры привез, - Вихаленя посмотрел на Васильева.- Ладно, ничего не скажу, не дергай за рукав... Есть послание,- подал письмо Кривохижу. - Комментарии к нему после. Согласен? - Обвел взглядом веселые лица летчиков.- Думал, вас здесь заездили, а вы как дачники!

Вихаленя взял Степанова под локоть и повел его к пуль­ту. Степанов сбросил гимнастерку и, голый до пояса, сел на табурет, подвинув микрофон на край стола.

- Авиационный врач должен уметь работать везде,- вынул из сумки аппарат в эбонитовом ящике, аккуратно наложил Степанову на руку черную манжету. Измерил кро­вяное давление, послушал сердце, легкие.

- Летай на здоровье!

Оглянувшись, махнул Кривохижу. Тот на ходу стал рас­стегивать пуговицы на воротнике гимнастерки.

- Иван Иванович, ты поправился.

- Летчик от полетов раздается вширь...

Кривохиж сел. Вихаленя и ему измерил кровяное давле­ние.

- Катя сказала, что у нее все хорошо, однако я сегодня заметил...

Кривохиж насторожился. Услыхав голоса молодых лет­чиков, попросил:

- После поговорим, доктор. Хорошо?

Вихаленя придирчиво осмотрел молодых летчиков. Они понравились ему.

- А ты что заскучал? - глянул на Кузнецова, который все время почему-то молчал.

- Не обращайте внимания,- сказал Аникеев.- Он от природы такой. Молчун!

Поговорили, посмеялись, и летчики разошлись к само­летам. Вихаленя проводил их в воздух, собрал со стола свои бумаги, положил в сумку прибор и пошел к механикам.

По дороге встретил Лелю Винарскую. Она несла ленту звеньев для пушечных снарядов. Вихаленя поздоровался, снял с ее плеча ленту, бросил механикам.

- Разлеглись, лодыри! Не подумали помочь девушке.

- Собираемся, - ответили механики.

- Пойдем, - Вихаленя кивнул Леле. - Посмотрю вашу землянку.

Землянка и Лелин "будуар" из самолетного чехла по­нравились доктору. Он долго смеялся, когда опять вышли на солнце, на воздух.

В прозрачной синеве неба на север от аэродрома сходи­лись на вертикалях в учебном воздушном бою два самолета.

Где-то на полдороге к стоянкам Вихаленя заговорил с Лелей.

- Задумалась? - тронул ее за локоть.- О чем? Твое все впереди, вот увидишь.

Леля быстро глянула на него.

- Если бы так... Мне кажется, что я уже ничего хоро­шего не увижу.

- Ты это брось! Слышишь?

Взял за плечи, повернул ее, заставив взглянуть на синеву неба, на холмистые поля, подернутые легкой дымкой.

- Посмотри, какая красотища...

- Это я вижу, и это меня тревожит.

Леля о чем-то думала, но, видно, не хотела говорить.