Леля повернулась перед ним на одной ноге. В отутюженной гимнастерке, в синей юбке, в начищенных сапогах. Наклонившись к нему, хитро подмигнула. Под длинными ресницами Кривохиж увидел чистое синее небо. Не все - лишь кусочек... И хватит. На лице его было еще удивление, а в груди шевельнулась приятная теплота.
- Куда спешишь?
- К Кате...
Леля взяла его за плечи, повернула назад.
- Поворачивай, Катя в столовой.
Кривохиж пошел с Лелей в сторону столовой. Вдруг спохватился:
- Скажи, что я здесь жду...
Леля игриво засмеялась. Согласно кивнула, помахала рукой и двинулась дальше. Кривохиж только покачал головой, вздохнул: "Черт, а не девка!"
Он не мог оторвать взгляда от Лели, пока она не скрылась за вторым поворотом тропки. Повернулся и пошел дальше к стоянкам.
Сошел на траву и фуражкой накрыл огнисто-красного мотылька. Посадил его на ладонь, слегка подул на него. Проследил, как он, бросаясь то в одну, то в другую сторону, полетел выше кустов. Взгляд остановился на малиновом облаке над аэродромом. Плывет оно или стоит на месте? Долго наблюдал за ним. Бывало, в доброе мирное время любил он рассматривать точно такие облака над селом или над дальними полями. Тогда они стояли над горизонтом рядком.
И ни разу тогда не пришла в голову мысль, что эти чудо-облака когда-нибудь станут его друзьями, надежно спрячут самолет, когда за ним будут гнаться вражеские истребители. Впрочем, из такого же облака может выскочить парочка "фоккеров" и открыть огонь.
Детство, детство... Оно стало теперь как бы сказкой. А давно ли все было? Вспомнился запах аира на лугу. За душу брал какой-то скрипучий крик дергача в орешнике над речкой, когда поднимался белесый туман, а на западе догорал закат.
Как быстро прошло время!
Кривохиж оглянулся и увидел Катю. Она не спеша шла по тропинке, помахивая зеленой березовой веткой. В новой гимнастерке, в синей юбке, как у Лели, только движения у нее были не такие резкие, как у той озорницы. Казалось, она задумалась о чем-то или прислушивалась к пению жаворонков и совсем не видела, не замечала его, Кривохижа.
А он стоял на обочине тропинки под кленом, в тенечке, и не сводил с нее глаз. Лицо ее было таким задумчиво-настороженным, что он не удержался, кашлянул. Она вскинула голову, и Кривохиж кивнул ей, показывая на облака:
- Глянь... Точь-в-точь как у нас над лугом.
Катя присмотрелась.
- Да-а...
Он взял ее за руку и, шагая рядом, стал рассказывать, что было на занятиях. Поглядывал вдоль тропинок, и глаза его светились радостью.
Он не видел, что она как-то помрачнела. Надо ж было так случиться! Полюбила летчика на фронте, ребенок будет, а дом, мать под оккупацией. Куда она поедет через каких-нибудь четыре месяца? Кто ее приютит? Как будет жить? Где? Ее брал страх - и за себя, и за того, кто появится на свет. Боже мой, что наделала война! А будущий отец идет и рассказывает, как будет воевать. Кажется, и не думает о них...
- Не нравится мне, что ты будешь разведчиком.
- Ты что?
- Раньше вы ходили группами. Над нашей территорией, над линией фронта. А теперь? Что ни вылет, то в тылы врага. Стукнет осколок по мотору, и падай на землю, а там немцы...
- Так я и буду подставлять машину всякому фрицу, чтобы он мне...
Кривохиж был доволен, что она разговорилась. Опять взял ее за руку, мозолистую, жесткую. А Катя потянула его ладонь и прижала к себе, наклонившись вперед. Потом отпустила.
- Растет, - сказала она.
Кривохиж увидел, как вздрогнули Катины веки. В темных зрачках увидел свое лицо, маленькое, не больше макового зерна.
- Катя! - Он поцеловал ее в щеки, в глаза, в губы. - Катя, любимая!
Она отвела его руки. Пальцем провела по беловатым рубцам на шее, вздохнула.
- Достукались! - сказала раздумчиво.- Домиловались!
Что она говорит! Да каким тоном!
Кривохиж посмотрел на ржаное поле, что начиналось сразу за кустами и бежало на взгорок. Казалось, оно собрало самые чистые краски. На краю золотилось в солнечных лучах, дальше в лощине густо зеленело большим пятном, а возле горизонта синело, как грозовая туча. Светлая линия дороги рассекла его на две половины и звала, звала...
А небо? Сверкающая голубизна, кажется, звенит в зените. Ниже цвет мягче, сходит к горизонту на желто-голубой. На нем вырисовывается крошечная мельница-ветряк.
И куда ни погляди, все красиво, совсем не такое, каким было утром или в полдень.
Наконец Кривохиж спохватился, глянул на Катю. Наклонился и поцеловал ее.
- Будет сын... Сын! - сказал он.
Они шли по опушке леса. Смотрели на цветущие луга, на поля за ними. Катя была задумчивая. Он был возбужден, тешился своим счастьем, как мальчонка.
"Молодчина, Катя! - шептал беззвучно. - У меня будет сын!"
Не слыхал гула машины, что показалась вдали, и только, когда Катя взяла его за локоть, увидел над рожью пыль.
На дороге остановился открытый "козлик". С переднего сиденья встал полковник. Александр? Он! Братья обнялись.
- Хорошо, Иван, что вышел навстречу...
Кривохиж-младший представил Катю:
- Знакомься, моя жена.
Полковник глянул на Катю, радостно развел руками:
