Он пробродил по Хессерну до самого вечера, с распахнутым ртом, дивясь на многоэтажные дома, стены, башни, храмы, ратуши и прочие сооружения, о существовании которых северный варавар никогда и подозревать не мог. Он с любопытством наблюдал за толпами людей, которые целыми потоками спешили по своим делам, толпились на рыночной площади, болтали, пререкались, ругались. Он встречал взгляд состоятельных горожан, в которых горело нескрываемое презрение, хотя оно испуганно пряталось, когда он глядел на них обратно в упор своими сине-зелеными варварскими глазами; безразличные взгляды работяг, моряков и бедноты, но безразличными они кажутся только сперва, эти люди на самом деле все подмечают; внимательные взгляды стражников, от которых начинало противно ныть где-то между желудком и спиной и Эур начинал лихорадочно искать дорогу ИЗ города, но следующий поворот вновь притягивал его взор чем-то примечательным и манил, манил дальше.
Под конец, впечатления, видно, перехлестнули через край и он уснул в теньке у крепостной стены. Проснулся уже после заката. Еще не совсем стемнело. Ночь в южных краях приходит нехотя и уходит, едва успев начаться.
Однако, ветерок с гор нес совсем уж леденящую свежесть, а желудок Эура, особенно после сгрызенного яблока, издавал звуки, которые обычно исторгает фрадонский волынщик из своего инструмента, таким образом совершенно неоднозначно намекая, что пора бы собраться пойти поискать порубать чего-нибудь.
К этому пункту плана Эур немедленно приступил. Тут-то он и вляпался. Не зная города, он поленился искать порт, лезть в жилые дома побоялся — везде горел свет, хозяева были дома, и Эур, недолго думая, завернул в первую же попавшуюся на пути таверну.
Это была ошибка. И она едва-едва не обошлась Эуру крайне дорого. Хотя поначалу все шло неплохо — Эур утащил пару кусков мяса прям из-под носа у прислуги, даже умудрился завернуть их в тряпицу и сунуть под одежду.
А вот когда он взял хлеб с одного из столов, его схватили за руку. Оттолкнув человека, он ломанулся к выходу, но там его встретили вышибалы.
Некоторое время Эур уворачивался от преследователей, надеясь как-нибудь выскользнуть к двери, однако вскоре его окружили, кто-то ухватил за ворот, кто-то за руку, еще кто-то, высунувшись на улицу, звал стражу.
"Помирать, так с песней", — решил Эур, хотя по прошествии лет он уже не помнил свои мысли в точности, кто знает, может это сработал рефлекс, отработанный в ежедневных драках в родном племени. Вывернувшись из державших рук, он засветил поддых самому крупному охраннику таверны, когда тот согнулся, ударом в висок свалил его на пол. И завертелось…
Сказать, что силы были неравны было бы не совсем правильно. Они были жестоко неравны. Поначалу соперников было трое: двое вышибал и обиженный посетитель против пятнадцатилетнего мальчишки. Потом присоединились еще двое охранников и один парень из прислуги. Несмотря на то, что четверо противников успели по разу, а кто и по два, совершить полет к дощатому полу, Эур явно проигрывал этот бой. Левый глаз полностью заплыл, вся нижняя половина лица была залита кровью и в довершение всех неприятностей в бар вбежали двое патрульных.
Сверкнули обнаженные клинки и по залу раскатился крик: "Всем стоять!"
Вышибалы отступили от Эура, пока тот безуспешно пытался рукавом унять кровь из разбитой губы.
Клинки мечей уперлись в часто-часто вздымающиеся бока Эура и один из солдат скороговоркой выкрикнул:
— Заплати штраф за драку в общественном месте, если нет денег, отработаешь сумму!
Почти сразу же их прервал возглас из темного угла зала:
— Я заплачу штраф за этого парня!
Все, включая Эура, едва не подпрыгнули от неожиданности. Из темного угла к ним приближался невысокий смуглый человек, лицо его было все иссечено шрамами, на висках красовались странные татуировки.
— Мне понравилось, как ты двигаешься, — негромко сказал он Эуру, ухмыльнулся и подмигнул. — Вот деньги, — он отсчитал сумму штрафа солдатам, несколько монет выложил трактирщику. — Пойдем со мной, парень.
Так началось знакомство Эура с мастером Шео и с гильдией наемников. Северный дикарь превратился в имперского солдата, но именно варварское происхождение в огромной мере поспособствовало молниеносному взлету по карьерной лестнице в гильдии. Тем не менее, свое прошлое не забыл, внешность и походка Дарда очень поверхностно, но воскрешали воспоминания двадцатилетней давности. Духи лесов, племенные идолы, черты сородичей — все это было в нем, вскользь, но было.
— Да-а-а, — Эур даже притормозил. — Бывает же…
— Что такое? — развернулся Дард.
— Не-не, ничего. Мысли вслух. — поспешил исправиться Эур.
Эур давно хотел задать пару вопросов и все никак не решался. И проклинал себя за это. Он прошел такое, что многим смертным и не снилось, а тут заробел перед каким-то батраком (так по крайней мере, Эур называл Дарда сам перед собой). Но он немало удивлся, когда Дард первым перешел на личное:
