— А кентавры? Как можно таких громадин не заметить?
— Ну ты же не заметил Карадвэ. — добродушно засмеялся Дард. — А он даже не прятался.
— Действительно, — смутился Эур. — В свое время я, помнится, слышал, что кентавры долго живут и очень мудры.
— Мы не мудры, — донесся голос откуда-то снаружи. — Мы не ищем мудрости. Просто живем своей жизнью. Наблюдаем и делаем выводы. Очень просто.
Цокая копытами по камням, устилавшим вход в пещеру, к ним подошел Карадвэ.
— Хочу попросить тебя о прощении, Эур. Я бы ни при каких обстоятельствах этого не сделал, но в этот раз, как у вас говорят, "на кону стояла" твоя жизнь.
— А что случилось-то? — спросил Эур, хотя отек на затылке уже дал ему понять, хоть и приблизительно, что именно с ним случилось.
— Тебя лягнули, — услужливо прошептал сбоку Дард.
— Да, и я очень сожалею об этом. Но еще меньше мне бы хотелось видеть тебя убитым, — виновато развел руками Карадвэ. — Ты не верил мне и собирался идти своим путем, что привело бы тебя к гибели. Не виню тебя в этом. Но мне пришлось остановить тебя. Пожалуй, я немного не рассчитал свои силы, лишка хватил. Стар я стал.
— Да ладно, — смилостивился Эур. — Бывало и пожестче.
За разговором он даже не заметил, как боль в голове куда-то улетучилась.
Он поднялся, стараясь двигаться плавно. Пещера была поистине гигантской, в ней смогли бы легко разъехаться две, да какое там, три крестьянских повозки, из тех, огромных, на которых возят мелкий скот на продажу.
Потолка не было видно совсем, он спрятался где-то в полутьме над головой. У стен пещеры лежала различная утварь, однако ни одной живой души, кроме Дарда и Карадве, не было.
— А кто-то мне говорил, что это город, а? — Эур покосился на Дарда. — Столовая какая-то там?
— Не столовая, а Толловис, дурень! Хоть постыдился бы перед старейшиной!
— Ну пускай будет Толловис, мне не жалко, — Эур развел руками: — А где же, в таком случае, население?
— Население? — усмехнулся Карадвэ. — Население я отослал по разного рода делам и попросил их тут не появляться, чтоб тебя не смущать.
— О так даже? Какие ж вы все заботливые, я аж разрыдаться готов.
— Не стоит иронизировать, Эур. — Карадвэ смотрел ему прямо в глаза и от этого взора наемнику стало захотелось скрыться подальше. Но он выдержал. — Я в самом деле хочу тебе помочь.
— Понимаю конечно! Особенно меня порадовало начало нашего сотрудничества, — Эур сморщился, потрогав затылок.
— Еще раз приношу извинения. Обычно мы не вмешиваемся в дела других народов. Мы вообще стараемся избегать контактов с кем-либо. Но твой случай особенный. Я уже немало знаю о тебе и о твоем задании…
— Это еще откуда вдруг? — напрягся Эур.
— Слухами земля полнится, — уклонился от ответа кентавр. — Но поверь, как говорите вы, люди, у меня для тебя есть предложение от которого ты не сможешь отказаться.
— Ха-ха-ха!!! А еще говоришь, вы избегаете контактов! Да ты ж торгаш! Ну и что ты хочешь взамен?
— Я ничего не хочу взамен, — холодно ответил Карадвэ. — Разве ты еще не понял? Я знаю, какое у тебя дело и я всего-навсего пытаюсь сделать для тебя то, что в моих силах. Это ты в состоянии уразуметь?
— Ладно, я понял. Беру слова обратно. Но что конкретно ты предлагаешь?
— Сейчас увидишь. Идите за мной. И смотрите под ноги.
Карадвэ, выйдя из пещеры, свернул в заросли и нащупав одному ему известную тропу, начал подниматься по ней вверх по склону.
Эур недоуменно оглянулся на Дарда, но тот приложил палец к губам и жестом велел идти за проводником.
Спускались сумерки. Небо было светлым, почти как днем, но между деревьями залегли глубокие тени и сгущалась тьма. Карадвэ постоянно сворачивал с одной тропки на другую, пока не очутился на узенькой дорожке, обвивашей гору. Камни крошились, выпрыгивали, выскальзывали из-под ног и Эур в своих жестких сапогах с каблуками немало намучился, прежде чем они добрались до вершины.
Вершины, впрочем, как таковой не оказалось. Гору венчала площадка, довольно ровная, если учитывать рассыпчатость породы в этих местах, но недостаточно ровная, чтобы внушить подозрения об ее искусственном происхождении. Около половины площадки заросло лесом, однако на оставшейся половине вполне могла бы развернуться конная полусотня.
Там, где лысая половина вершины переходила в заросшую, как раз на рубеже, торчал обломок скалы. При более ближнем рассмотрении обломок оказался совсем не обломком, а естественным… выростом. Непонятно, каким образом вырвавшимся из земли и подскочившим вверх.
Эур сразу узрел в этом обломке фаллический символ — эффект усилился оттого, что верхушка была полукруглой — хмыкнул в сторону, но смолчал.
Подойдя поближе, они поняли, отчего верх камня закруглен. Сам камень закруглен и не был. На торчащем вверх столбце покоился другой предмет, полусфера. Полусфера отличалась от камня только цветом, и то едва. Камень был темнее, полусфера — чуть светлее, издали не распознать. Зато вблизи можно разглядеть — полусфера не имела той же фактуры, что подпорка; цвет похож, но материал иной; камень был явно рожден здешней природой, а полусфера являлась творением чьих-то рук.
