— Смотрите, сколько радости у воинов после пыльного марша и долгого отсутствия бани! — проговорил Листухин. — Может, и мы искупаемся?
— Купайся, а ты, Обатурыч?
— Не могу, дел — по горло, да и в любой момент вызовут в корпус: ведь мы — ПО.
— И то верно.
От реки направились в бригаду и внезапно встретились с тремя генералами, одним из которых был командир корпуса, а два — незнакомых: один — среднего роста, полный, в комбинезоне цвета хаки, скрывавшем погоны, второй — генерал-полковник, ростом повыше, в легком кителе. Это были генерал армии Федор Иванович Толбухин, командующий войсками 3-го Украинского фронта, и Алексей Сергеевич Желтов, член Военного совета фронта. Мы обоих видели в первый раз. С ними был также подполковник Толубко.
Генерал Жданов представил нас и подошедших вскоре командиров бригад: 14-й механизированной — полковника Никодима Алексеевича Никитина и 36-й танковой — полковника Петра Семеновича Жукова.
Пожав руки командирам бригад и нам с Листухиным, генерал армии Толбухин сказал:
— Поздравляю вас и ваших гвардейцев с успешной ликвидацией окруженных фашистских войск.
Мы ответили: «Служим Советскому Союзу!» Присоединился к поздравлению и генерал Желтов.
— У меня вопросы к командиру передового отряда, но сначала общий вопрос ко всем вам: почему ваш корпус подбил и сжег танков и штурмовых орудий фашистов в два раза больше, а потерял своих в два раза меньше, чем 7-й мехкорпус?
Воцарилось короткое молчание. Затем ответил генерал Жданов:
— Видимо, мы лучше подготовили танковое оружие и экипажи.
— И лучше вникали в дело! — подчеркнул с улыбкой командующий.
Затем Федор Иванович повернулся к полковнику Троценко и спросил:
— Каковы в бригаде потери, чего не хватает?
— Убитых и раненых — 184 человека, танков — 8, из них три сгорело и пять подбито. Остро нужны катки для танков.
— О катках знаю, генерал Сухоручкин этим занимается, возможно, подадим самолетами. Готовы ли к переправе?
— Личный состав задачи знает. Водители и экипажи танков по технике погрузки на паромы и движения по мосту проинструктированы, кроме того, им даны памятки.
— Ну, успеха вам.
И командующий стал беседовать с полковниками Никитиным и Жуковых, а генерал Желтов — с Листухиным и мною. Он спросил Листухина:
— Сколько потеряли коммунистов? Сколько за операцию приняли в партию?
— Убито 23, ранено до восьмидесяти.
— Начальник штаба?
— Убито именно 23, а раненых — 61. В приданных полках и дивизионе гвардейских минометов — плюс 9 и 24.
— Сколько сейчас людей в строю?
— Более трех тысяч, — ответил Листухин. Генерал перевел вопросительный взгляд на меня.
— В самой бригаде 3108 человек, в приданных частях — 1124, а всего 4232 человека.
— Вам, товарищ Листухин, трудно выполнять обязанности при таком знании состояния бригады, — заключил генерал Желтов.
Перед самой переправой было получено распоряжение штаба корпуса о перевозке танков. Надлежало после переправы танки вывести в район города Тульчи, погрузить в железнодорожные эшелоны и перевезти на станцию Меджидия.
— Прекрасно, экономия ресурса 150 км, — воскликнули мы в штабе. — А с небольшими силами гитлеровцев справимся и без танков.
С 13-ти часов начал переправу 38-й гвардейский танковый полк, а с 14-ти по мосту пошла колонна колесной техники бригады. В голове шел ПО — 2-й мотострелковый батальон, за ним КП бригады. Двигаясь на своей радийной машине «Хорх» за комбригом по полуторакилометровому понтонному мосту, с каким крайним нетерпением ждал, когда колеса машины коснутся румынского берега.
И вот мы за границей! Родная, свободная от врага земля — позади. Стихийно, без команд полетели в воздух ракеты разных цветов, с машин кричали «Ура», размахивали головными уборами. И мы с Семеном, радистом и водителем делали то же.
— Война возвращается туда, откуда пришла, — сказал я товарищам. — Верим, там она и кончится.
— Верим, верно! — кричали они.
Впереди бригады двигался разведотряд корпуса — 62-й мотоциклетный батальон. Из радиограмм его мы знали обстановку впереди еще за час до своего прихода. Сопротивления со стороны гитлеровцев не было; их отдельные группы, разоруженные румынами, передавались ими разведотряду и бригаде. Колонна двигалась быстро, последовательно проходя пункты Николицеул, Приннипель Михай, Бабадаг, Витязу, Фердинанд.
Сквозь пыль через стекла машины мы рассматривали незнакомую страну. Особенно волновало нас отношение к нам местного населения.
Правящий режим Антонеску, втянувший страну в преступную войну на стороне фашистской Германии, разорил не только молдавскую, но и румынскую деревни.
Пройдя 150 км, бригада передовым отрядом вошла в город Меджидию в 20-ть, а главными силами — в 21 час 30-го августа, о чем тотчас было донесено командиру корпуса. К исходу дня бригада в полном составе заняла оборону полукругом западнее, южнее и восточнее города.
Небольшой румынский гарнизон встретил дружески. Начальник гарнизона полковник Ионеску в широкой фуражке с высокой тульей, обращаясь к полковнику Троценко, спросил:
— Что от нас требуется советским частям?
— Сдать разоруженных немецких военнослужащих.
