В течение второй половины дня 26-го августа шло вылавливание и пленение групп гитлеровцев в районах обороны 2-го и 3-го мотострелковых батальонов, скрывавшихся в кукурузе. А перед наступлением темноты какой-то блуждавший пехотный батальон противника атаковал позицию 1-го батальона, но был побит и пленен.
В ходе вечернего доклада комбриг заметил:
— А знаете, товарищи штабисты, кажется окруженные гитлеровцы не управляемы, к тому же выдыхаются?
— Верно! А кому управлять? Штаб 30-го армейского корпуса разбит, а, ведь на него было возложено управление.
— Распорядитесь о мерах готовности и бдительности на ночь, а я немного прилягу.
И он заснул. Я удивлялся умению Якова Ивановича заставить себя заснуть в любой момент.
В этот день мы вновь тесно взаимодействовали со 195-й стрелковой дивизией и на стыке гитлеровцев не пропустили. Но между нею и 15-й бригадой во второй половине дня прорвалось до полутора пехотных полков. Восточнее Сарата-Розешь прорвавшиеся были ликвидированы совместно 14-й бригадой, 60-м полком 20-й стрелковой дивизии и частью сил 36-й танковой бригады.
Ночь прошла спокойно, а день 27-го августа явился последним днем уничтожения окруженной группировки. С 9.00 до 9.30 бригада отразила разрозненные атаки групп гитлеровцев общей численностью до трех пехотных батальонов. Встретив сильный огонь, они сдались.
Днем штаб корпуса информировал об ультиматуме, предъявленном штабом фронта командирам окруженных армейских корпусов. Хотя не составляло труда окончательно ликвидировать окруженных, однако командование фронта проявляло гуманность. Оно предложило оставшимся войскам сдаться в плен с полной гарантией сохранения жизни и возвращения после войны в Германию. Высшим офицерам оставлялось холодное оружие.
Утром 27-го августа парламентеры доставили текст ультиматума окруженным войскам в лес северо-восточнее Чадыра, а по возвращении доложили, что не нашли ни командиров корпусов, ни командиров дивизий.
Но визит парламентеров и листовки, сброшенные с самолета, подействовали. После десяти часов началась сдача в плен.
Перестала существовать группировка немецких войск, насчитывавшая 18 дивизий. Из этого числа уничтожено в противостоявшем нам «котле» восточнее реки Прут, по данным различных источников, 14-ть дивизий, во втором «котле», к юго-западу от Хуши — 4.
Мы поздравляли друг друга с победой. Помощник командира бригады по тылу гвардии подполковник Вологин рядом с КП в посадке организовал обед, на котором были заместители командира бригады и несколько офицеров штаба.
— С победой и за новые победы! — произнес тост полковник Троценко.
Это была радость незабываемая. И как-то само собой в голове возникли строки:
«Искал спасенья враг в атаках,
Как хищник в клетке бился он,
Но был огнем и в контратаках
Разбит, повержен и пленен».
С разрешения командира мы с майором Федоровым проехали на «Виллисе» к «долине смерти» в направлении села Саратени. То, что открылось там, нас потрясло! Из-за трупов людей и лошадей, из-за множества сгоревших и подбитых машин, брошенных орудий мы проехали не более 400 метров и вернулись.
Это — кошмар войны! Но это и торжество! Торжество возмездия за поруганную врагом советскую землю, за миллионы погибших и искалеченных советских людей. Торжество победы!
А по дорогам с белыми полотнищами шли колонны гитлеровцев в плен. Шли, опустив головы. Шли те, кто, послушно следуя призывам Гитлера, надеялись стать на востоке господами, сделав из нас рабов. Жалкое зрелище!
Другая часть несостоявшихся господ лежала на земле обескровленная, с остекленевшими глазами. Им нет возврата в Германию, им не поставят обелисков на месте гибели и не напишут на них имен. Их прах истлеет на чужбине, необозначенный ничем. В назидание их потомкам!
В этот день мы попрощались с гвардии подполковником З.С.Тагировым. Он переводился на ту же должность в 15-ю гвардейскую мехбригаду. На его место прибыл командир 37-го гвардейского танкового полка той же бригады гвардии подполковник Семен Иванович Клейменов. Чем было вызвано это перемещение, полковник Троценко не знал.
Пленение остатков разбитых соединений 6-й немецкой армии было делом стрелковых соединений. И 4-й гвардейский механизированный корпус был без промедления перенацелен на дальнейшее развитие операции.
Около 19-ти часов 27-го августа бригада получила распоряжение о подготовке к маршу на значительное расстояние. Полки, батальоны, дивизионы собрали и к полудню 28-го августа привели в порядок технику, оружие, погрузили запасы материальных средств и накормили личный состав. А штаб обобщил результаты участия бригады в боевых действиях, и я доложил их командиру.
