Последняя продвинулась между батальонами на 800 м, попала в огневой «мешок» и остановилась. Контратака состоялась в назначенное время. В ней участвовали мотострелковая рота 3-го батальона под командованием гвардии лейтенанта Халифеева с танковой ротой и мотострелковая рота 2-го батальона под командованием гвардии старшего лейтенанта Ф.А.Березнева. Гитлеровцы заметались в кольце и сдались. Мотострелковая рота Халифеева и рота автоматчиков Котова взяли здесь в плен до полутора тысяч человек. Только отделение гвардии старшего сержанта М.Я.Иванова из роты Халифеева уничтожило 10 и взяло в плен до 100 гитлеровцев.
Пресекая прорыв в глубину, на запад, героически сражался взвод автоматчиков во главе с гвардии младшим лейтенантом Горбачевым. В этом бою он погиб.
К 12-ти часам разгром группировки из двух дивизий был завершен. Прибавилось и раненых фашистов в Ковырлуе. В числе пленных оказались один генерал и до десятка старших офицеров, преимущественно полковников из 44 и 52-го армейских корпусов. Один генерал, будучи тяжело раненым, умер.
Вот с этим последним связан эпизод, стоивший мне неприятных последствий. К концу последней контратаки я на «Виллисе» с разрешения комбрига выехал к стыку 2-го и 3-го батальонов у северо-восточной окраины Фрумушики, чтобы на месте разобраться с обстановкой. Мы с ординарцем и водителем издали увидели в том месте, куда следовали, две немецкие плавающие легковые машины «Татра». Мы их называли лодочками. В тот же момент у головной машины взорвался снаряд, она неуклюже повернулась и остановилась у посадки. Вторая машина повернула назад, ее пассажиры замахали белыми платками и сдались автоматчикам.
Подъехав, мы на изрешеченной осколками машине увидели убитых офицера и солдата и в бессознательном состоянии раненого генерала. Из виска и плеча у него текла кровь. В кармане его Семен Макаров нашел документы и передал мне. В удостоверении я прочел: генерал-майор фон Айхштедт, командир 294-й пехотной дивизии.
— Положить генерала на «Виллис», — скомандовал я.
Это был человек большого роста. На КП штабной врач, осмотрев раненого, сказал:
— Кажется, будет жить, но требуется срочная операция. Стремясь выиграть время, я на тот же «Виллис» посадил офицера связи и приказал доставить генерала на КП корпуса.
Вслед за этим на КП привели другого пленного генерала. Нужно было также срочно отправить его и группу пленных старших офицеров, но легковых под руками не было. Я распорядился посадить их на полугрузовой американский «Додж-3/4», машину удобную и скоростную. Об отправке фон Айхштедта и группы я доложил полковнику Чижу.
— Очень хорошо, Обатуров, это — ценные «языки», — ответил начальник штаба корпуса. — Встретим.
По дороге фон Айхштедт скончался, а машина с группой пленных генерала и офицеров сломалась в километре от Томая. В итоге на КП корпуса привезли труп и через час привели пешком группу пленных. Генерал Жданов возмутился:
— Мертвого генерала — на легковой, а живого пешком? На это способны только в 13-й и Обатуров со своей упрямой башкой!
— Обатуров позвонил мне и без задержки отправил раненого, но живого генерала, нуждавшегося в срочной медицинской помощи, — доложил ему полковник Чиж. — А поломка машины — случайность.
— Не оправдывайте безголовость! Доложите приказ о наказании!
Полковник Чиж позвонил мне, сообщил о случившемся и добавил:
— Сильно не расстраивайтесь. В спокойный момент я ком-кору объясню. Не менее ценным оказался второй пленный генерал, тоже командир дивизии.
А вечером после очередного доклада командир бригады сказал:
— Только что состоялся мой доклад о сегодняшних боях командиру корпуса. Я ожидал похвалу, но получил встрепку за безголовую, как он выразился, доставку пленных генералов. Обещал ему разобраться, поскольку не знал, что произошло.
Я ему рассказал, как все случилось. Подумав, полковник сказал:
— Я его все больше узнаю… Не принимайте близко к сердцу случившееся.
Однако это событие острой занозой торчало в душе несколько дней. И воспринималось, прежде всего, не как собственная беда, а как удар по командиру бригады, полученный без его вины, по моей, пусть и нелепой, оплошности. К позавчерашней выволочке от комкора полковнику Троценко добавилась сегодняшняя.
Командир артиллерийского дивизиона гвардии капитан Брандуков при очередном докладе сказал:
— Товарищ подполковник, «лодочку» немецкого генерала подбило наше орудие из 3-й батареи, занимающей позицию на восточных скатах высоты 193,2, к юго-западу от Ковырлуя. Но оно едва не выстрелило по вам, когда вы подъехали к немецкой «лодочке». В последний момент командир орудий рассмотрел, что это — наш «Виллис» и подал команду «Стой! Разряжай!».
Никому неприятно услышать сообщение о том, как дышала над ним смерть, но я отшутился:
— На войне как на войне, все бывает.
