— Во-первых, у меня нет веских оснований обвинять Павла Ивановича в пьянстве. Обстановку в бригаде знает, кого положено заслушивает, указания дает разумные. Во-вторых, мои сообщения могут быть восприняты как претензия на должность комбрига. Я это делать не буду.
С 7-го января корпус был подчинен командующему 7-й гвардейской армией (генерал-полковник Михаил Степанович Шумилов) и, не получив пополнения, занял оборону на плацдарме, захваченном армией на западном берегу реки Грон. Рубеж обороны корпуса проходил по линии Барт (Брити), Солдины (Сводин), а соседями были: справа — 24-й, слева — 25-й гвардейский стрелковые корпуса 7-й гвардейской армии.
Каковой была укомплектованность соседей — данными не располагаю, не знаю, что с момента окружения Будапештской группировки максимум сил и средств фронт сосредоточил на ее уничтожении. А наш 4-й мехкорпус стал в оборону лишь двумя слабенькими 14-й механизированной и 36-й танковой бригадами, двумя артиллерийскими частями и саперным батальоном. 15-я мехбригада и два самоходно-артиллерийских полка так же, как наша бригада, были выведены из боя без войск.
С переходом в оборону командир корпуса приблизил нашу бригаду к корпусу: она 8-го февраля перешла в Марианостра. А 9-го февраля я был на докладе у начальника штаба. КП корпуса расположился в Кабелькуте.
По окончании доклада о перемещении бригады Владимир Филиппович спросил:
— Верно, что полковник Горячев сильно пьет и мало занимается делами?
Я растерялся. За последние три недели в редкие вечерние посещения комбрига, связанные с неотложными делами, уже трижды видел его пьяным. Врать не умел, а большое уважение, которое я испытывал к полковнику Чижу, обязывало быть откровенным.
— Да, у Павла Ивановича водка — его слабость. Хотя он живет, обособившись от всех, и неизвестно сколько пьет, но во второй половине дня и вечером он часто пьян. На делах это не сказывается. Есть штаб, но он все больше и больше перекладывает свои решения на меня.
— А если бой?
— Тогда сразу все откроется, но провала не будет, есть слаженный штаб.
— Вы не думали, что следует доложить об этом генералу Жданову?
— Мне докладывать нельзя. Подумают, что делаю это в корыстных интересах.
И все же на вопросы о Горячеве мне пришлось отвечать генералу Жданову. Это — через несколько дней после приема полковником Чижом, причем, мои ответы были аналогичны ответам Владимиру Филипповичу.
— Вы правду мне, Обатуров, сказали? — спросил после моих ответов Владимир Иванович.
— Правду. Как и всегда ранее, сказал правду.
— А может ли он с этими привычками командовать бригадой?
— С этими привычками… — не знаю. А вот по возрасту ему тяжело.
— Смотри мне, Обатуров, если в бригаде будет что-то неладно, с тебя спрошу.
Основным событием января-февраля на 2-м Украинском фронте была ликвидация окруженной группировки. Она затянулась до 13-го февраля. Этому есть объяснение. Фашисты сумели стянуть против 3-го Украинского фронта крупные силы, создать значительное превосходство в танках и в январе нанести три контрудара для того, чтобы деблокировать окруженную группировку. Эти контрудары были отбиты, враг отброшен, но время на ликвидацию увеличилось.
В Будапеште были разгромлены семь пехотных, две танковые, одна моторизованная и две кавалерийские дивизии, до 30-ти отдельных частей. Уничтожено 50 тысяч и взято в плен 138 тысяч солдат и офицеров противника.
Длительность (три с половиной месяца) Будапештской операции объясняется и тем, что ставка Верховного Главнокомандования в декабре-январе основную массу вооружения, техники, боеприпасов, а главное — личного состава направляла на решающий участок фронта — на берлинское направление. Будапештское направление получало все это в крайне ограниченных количествах. Между тем на будапештском направлении немцы имели 13-ть из 23-х танковых дивизий, воевавших на советско-германском фронте.
Будапешт заставил гитлеровцев перебросить с польско-берлинского направления несколько танковых дивизий, что облегчило наступление советских войск на главном направлении войны.
А на тройском плацдарме с 17-го февраля гитлеровцы перешли в наступление с целью ликвидации его. Они нанесли удар шестью дивизиями, в том числе тремя танковыми. Войска 7-й гвардейской армии и 4-й мехкорпус, уступая противнику в людях, технике и артиллерии, упорно оборонялись, но устоять не смогли.
22-го февраля вечером бригада отметила 27-ю годовщину Красной Армии, а ночью позвонил мне подполковник Толубко и сказал:
— Передаю распоряжение комкора: собрать, что можно и поставить в оборону по восточному берегу реки Грон на участке, противостоящем селу Каменин, с задачей, оказывая помощь в переправе отходящим нашим войскам, не допустить прорыва гитлеровцев на восточный берег Грона. Справа в створе с Биней станут в оборону подразделения 15-й мехбригады.
— Что, Володя, плохо?
— Плохо.
— Понял, выполняем.
