Вскоре из района, непосредственно примыкающего к северной окраине города, донесся сильный шум танковых моторов. Несомненно, враг готовил контратаку, чтобы компенсировать ночной провал.
— «Третий», я «Первый» — кричу в трубку радиостанции, вызывая командира танкового полка. — Убрать танки в укрытия за батареи артдивизиона. Противник готовит крупную контратаку.
— Выполняю.
Но не все машины успели укрыться за складками местности. Вскоре на восточные скаты гребня, соседствующего с железной дорогой, вышли в боевой линии 12-ть танков «Пантера» и пять штурмовых орудий «Фердинанд». Началась огневая дуэль. Семь танков, успевших стать за складками местности, уцелели, а три, оставшиеся на открытой местности, были потеряны: два сгорели, один — подбит.
Главной бедой для нас была потеря экипажей. Погиб командир танковой роты гвардии старший лейтенант Михаил Корнеевич Лаптов. Он отличился еще под Будапештом 2-го ноября, где его рота уничтожила три пушки, восемь пулеметных точек, десять автомобилей и несколько десятков вражеских солдат. И здесь, под Хатваном он успел поджечь два танка и уничтожить более десятка гитлеровцев.
Командир танкового взвода — гвардии младший лейтенант Иван Алексеевич Маньяк, и командир танка — гвардии младший лейтенант Михаил Никифорович Попов, уничтожили по одному танку, несколько пехотинцев, но погибли.
Из группы фашистских танков сгорело шесть и при отходе, попаданием в борт сожжен один «Фердинанд».
Большую роль в отражении этой контратаки сыграл артдивизион, две батареи которого были непосредственно в цепи мотострелков. Первоначально он прикрыл отход танков в укрытия, затем огнем не позволил сблизиться контратакующей группировке с нашими танками. Командир дивизиона С.Н.Брандуков, ставший уже майором, и старший адъютант дивизиона старший лейтенант П.А.Романов находились на позициях батарей и оказывали помощь командирам батарей в управлении огнем.
Здесь мы схватились с 24-й танковой дивизией 57-го танкового корпуса немцев. Хотя враг получил отповедь, но потеря друзей-танкистов, мастеров танковых атак, острой болью прошла через наши сердца. Все три офицера были посмертно награждены орденом Отечественной войны первой степени.
С 19-го по 26-е ноября бригада во взаимодействии с соседними 14-й и 15-й мехбригадами переходила в наступление один-два раза ежедневно, но безуспешно. Она отражала по несколько контратак противника в день и нанесла ему немалые потери.
К исходу 26-го ноября Хатван был взят. И вновь, как и Ясберень, тогда, когда было создано превосходство в силах и средствах. В бой за этот город были подключены до трех стрелковых дивизий 7-й гвардейской армии.
А ворваться в Будапешт не удалось и с этого направления.
Бои за Тапиодьерде, Ясберень, Хатван обескровили корпус и бригаду. С 11-го по 26-е ноября бригада потеряла: убитыми и ранеными — 929 человек, сгорело танков — 7 и подбито 4, орудий 76 мм — 2, минометов 120 мм — 3, 82 мм — 3, автомашин — 9. В строю осталось 48% личного состава к штату, 8 танков плюс 4 в ремонте, для ввода в строй которых требовалось 3—5 дней.
По наличию в строю мотострелков, танков бригада приближалась к тому бедственному положению, в котором она была на Никопольском плацдарме. Все же по всем другим специальностям и видам вооружения и техники бригада оставалась боеспособной. Более того, мотострелков, танков и орудий у нее в строю было больше, чем в других мехбригадах.
Понесенные потери не были напрасными. 13-ю и 24-ю танковые дивизии гитлеровцев разгромил, в основном, 4-й гвардейский мехкорпус. С 11-го по 26-е ноября только нашей бригадой было убито и взято в плен 4709 солдат и офицеров, уничтожено: танков и штурмовых орудий — 21, автомашин — 98, орудий — 40, минометов — 61. Как свидетельствует сам командующий немецкой группой армий «Юг» Ганс Фриснер в книге «Проигранные сражения», в 13-й танковой дивизии в те дни осталось в строю по одному танку на полк, а в 24-й боеспособных танков — ни одного, а исправных БТР всего семь.
Редели ряды венгерских дивизий. Все труднее становилось мобилизовать венгров в армию.
К этому времени резко изменилось отношение венгерского населения к Красной Армии. Исчезли настороженность, стремление избегать встреч. Люди улыбались, охотно шли на контакт.
А теперь о том, как в эти дни я вернулся на должность начальника штаба бригады. Днем 19-го ноября вызвал меня на КП корпуса начальник штаба, предупредив, чтоб машин было две. Спешил в пути, поглощенный догадками.
В автобусе, поставленном в окоп, после моего доклада о прибытии Владимир Филиппович вышел из-за стола, пожал руку и сказал:
— Представляю нового командира 13-й гвардейской механизированной бригады, Героя Советского Союза, полковника Горячева Павла Ивановича. А это, — показывая на меня, сказал — более месяца командовавший бригадой, теперь вновь ее начальник штаба гвардии подполковник Обатуров Геннадий Иванович.
Затем он пригласил меня сесть, задал несколько вопросов о состоянии бригады и ходе боя и попрощался.
