Сосед справа — 1232-й стрелковый полк с 3-м гвардейским, тяжелым танковым полком первоначально имели успех: 15 танков KB и до 25-ти автоматчиков к тринадцати с половиной часам захватили Симоново, но стрелковые подразделения продвинуться туда не смогли. В ночь на 16-е февраля гитлеровцы осуществили контратаку значительными силами пехоты в сопровождении штурмовых орудий при сильной поддержке артиллерией. Танковый полк, не имея пехотного прикрытия и понеся большие потери, отошел к пехоте.
Сосед слева — 87-й стрелковый полк 26-й стрелковой дивизии с 56-м танковым полком продвинулись к лесу 1,5 километра северо-восточнее Малого Степанова, отбили несколько контратак и закрепились на достигнутом рубеже, потеряв немало танков.
В нашем полку сгорело семь и было подбито десять средних танков, в том числе четыре из пяти командирских. Выбыли из строя наиболее опытные командиры и политработники из первого и второго составов полка.
Подводя итоги боевого дня, мы признали, что управление в 1-й танковой роте было нетвердым, вследствие чего в момент временного ослепления четыре танка из десяти заблудились. Однако главная причина драмы состояла в несоответствии сил и средств той цели, которая ставилась перед наступлением. Это не только невыгодное соотношение сил, но и острый недостаток артиллерийских боеприпасов.
Перед вечерней встречей с комдивом я сказал капитану Бескоровайному:
— Сегодня фашисты стреляли из орудий, снаряды которых летели раскаленные и с необычно большой скоростью. Они пробили на ряде танков даже лобовую броню. Как бывший разведчик, что ты скажешь?
Он достал справочник, посмотрел несколько таблиц, сделал против одной из строк пометку и указал мне.
— Вот, наверное, из этих орудий стреляли.
Пометка стояла против 88 миллиметровой зенитной пушки.
— Да, бесспорно, этими зенитными пушками фрицы жгли сегодня нас. Смотрите, какой длинный ствол — 56 калибров, а начальная скорость снаряда — 780 метров в секунду!
Для дальнейшего наступления мы теперь располагали шестью танками Т-34, включая танк командира, и одиннадцатью Т-7051. В конце суток командир дивизии, имея резко подтаявшие силы, решил на следующий день поддержать наступление одного, 1232-го стрелкового полка обоими танковыми полками с тем, чтобы овладеть селом Симонове
Короткий отдых в ночь на 16-е февраля провел в землянке продвинувшихся вперед стрелков; ее приглядели для ужина и обогрева те танкисты, которым посчастливилось выйти невредимыми из подбитых и сгоревших танков, а ночью заняться эвакуацией. За ужином скупо говорили о прошедшем бое.
— В нашем экипаже механика ранило, а вот башнер погиб, — с болью в голосе сказал младший лейтенант, командир танка.
— В танке погиб командир-то башни? — спросил я.
— Да нет. Мы через башню вытащили раненого механика и когда отползали, то осколок снаряда или мины попал башнеру в голову. По дороге в медпункт он и умер.
После паузы, отпив чай, продолжал:
— Хороший товарищ и смелый человек был Гриша, здорово стрелял. Успел два ДЗОТа разрушить. Из Ростова он. Отец его погиб на фронте, а мать эвакуироваться не успела. Позавчера, когда узнал, что Ростов наш, от радости прыгал и сразу написал письмо. Теперь вот за письмом — извещение о гибели.
— Неизвестно еще, что стало с матерью. Может, похоронку и получать некому? — со вздохом произнес кто-то.
— Мы с ним обменялись адресами. Есть второй адрес, родственницы в Астрахани.
— Извещение надо сразу в два адреса слать, — посоветовал я.
— И то верно. Только не знаю, когда смогу второй адрес передать в штаб полка.
Я взял у него записку с адресом и следующим утром направил в штаб полка.
Экипажи ушли, а мне во время короткого неспокойного сна грезились сотни разрывов, горящие танки, где я то выскакивал из пламени, то тащил из него кричащего Гришу…
С 10-ти часов 16-го февраля танковые полки перешли в атаку: 3-й тяжелый (четырьмя танками KB) — в направлении северной, наш 239-й (пятью Т-34 и тремя Т-70) — южной окраины Симонова. Остальные танки Т-70 наступали во второй линии и имели десант стрелков. Через полчаса танки обоих полков подошли на 150—200 метров к селу, обстреливая цели в опорных пунктах в нем и на высоте «Свеча». Лишь во второй половине дня смогла выйти на рубеж, занятый танками, пехота 1232-го полка. И неудивительно: если противотанковый огонь в этот день по сравнению с предыдущим днем был слабее, то артиллерийско-минометный и стрелково-пулеметный не менее мощным. На рубеже, занятом танками, снег почернел от разрывов снарядов и мин.
По просьбе подполковника Ершова полку был выделен командирский танк KB, в котором мы с ним и следовали за боевым порядком, а на командирском Т-34, на некотором удалении сзади, работал на радиостанциях начальник связи. В оптический прицел была видна масса огня всех видов, и без надежного подавления огнем артиллерии опорных пунктов, артиллерийских и минометных батарей противника продвижение стало невозможным. Огонь нашей артиллерии был несравнимо слабее.
