И в этот именно момент, когда требовалось передать координаты целей, артиллерийский НП на Т-70 перестал отвечать по радио.
— Я перейду на ваш танк Т-34, разыщу артиллерийский НП и поставлю ему задачу, — предложил я командиру полка.
— Правильно. Сейчас я подам команду начальнику связи приблизиться к нам, и вы переходите.
Выскочив из танка, я перебежками от воронки к воронке направился навстречу тридцатьчетверки. Вокруг рвались мины. До танка было уже недалеко, когда упал от сильного удара по бедру правой ноги. Нога ниже колена стала малочувствительной. В голове — туман, все вокруг плывет и качается… Дополз до ближайшей воронки, стащил валенок, поднял штанину брюк и увидел струю крови, лившуюся из нижней трети правого бедра, выше подколенной ямочки, быстро разорвал перевязочный пакет, концом бинта заткнул отверстие и туго перетянул им бедро выше раны. Когда стал натягивать валенок, подбежал экипаж из подошедшего танка, и затащил меня в него.
— Найдите артиллерийский НП и свяжите его с командиром полка, — крикнул начальнику связи.
— Понял!
Танк с наблюдательным пунктом нашли быстро. У него оказалась сбитой антенна. Экипаж передал свою запасную, и командир полка услышал НП. А меня в танке доставили в медпункт, передав командиру полка о случившемся.
Из восьми атаковавших в этот день танков, полк потерял четыре сгоревшими и два подбитыми. Получил небольшую контузию, но остался в строю командир полка. Были ранены начальники связи и химической службы, командиры взводов, исполнявшие обязанности командиров рот. А всего за два дня мы потеряли убитыми и ранеными 60 человек, в основном из состава экипажей, в том числе 28 командиров и политработников. Среди убитых и раненых было 15 коммунистов.
Дальнейшего продвижения 370-я стрелковая дивизия не имела. Безуспешные атаки ее и соседей продолжались до 19-го февраля.
То, что не предвидело наше командование, в эти дни произошло. Как бы враг не сопротивлялся, угроза окружения его группировки нарастала. Кроме того, поражения на юге побуждали гитлеровское командование экономить силы. Все это его вынудило в период с 19-го по 28-е февраля отвести войска с плацдарма за реку Ловать.
Итак, Демянский плацдарм, удерживавшийся немецко-фашистскими войсками почти полтора года, перестал существовать, однако отсечь и уничтожить занимавшую его группировку не удалось. Причины этого, зависевшие от наступавших войск, изложены выше в том понимании, какое было у меня, моих однополчан и взаимодействовавших с нами командиров в те дни. В послевоенное время вскрылись другие, не менее существенные причины, которые не зависели от войск. Но рассмотрение их уже выходит за рамки воспоминаний.
Вернусь к событиям, последовавшим за ранением. Сопровождал в полевой госпиталь в санитарной машине с другими ранеными и меня старший врач полка Иван Семенович Мышанский. В пути наступило забытье…
Очнулся в землянке на нарах, одетый во все то, в чем был в бою. Нестерпимо хотелось пить. Попытался закурить, но не оказалось спичек. Всматриваясь в пространство, освещавшееся маленьким оконцем возле двери, понял, что справа и слева от меня тоже лежат люди. Решил попросить спички. Оказалось, однако, что тот и другой уже не дышат.
Вошла молодая женщина в белом халате и зажгла керосиновый фонарь.
— Сестрица, где я? Спичек бы мне, — обратился лежа к ней, не имея сил подняться.
— Еще один живой! — воскликнула она и убежала.
И тут же вернулась с двумя красноармейцами и носилками.
А затем в палате-землянке, ярко освещенной от полевого мотоэлектрогенератора, сначала влили мне кровь, затем под наркозом сделали операцию. Когда в палате для раненых, подготовленных к эвакуации, пришел в себя после наркоза, подошел врач, улыбнулся и спросил:
— Как гипс?
Тут я увидел, что вся правая нога — в гипсе до паха.
— Стопа правой ноги, доктор, плохо слышит, как в чулке, но ее сильно печет, наверное, от гипса, — ответил я.
— Вы нуждаетесь в сложной операции. Кость правого бедра на две трети толщины раздроблена, надо удалить металлические и костные осколки и все то, что они занесли. Главная же беда в том, что, видимо, перебит седалищный нерв. Я очистил рану от кусков ткани и ваты брюк, наложил гипс и предельно подтянул им стопу вверх. Основная операция — в тыловом госпитале. Следите и требуйте, чтобы гипсом стопу предельно подтягивали вверх. При таких ранениях стопа отвисает вниз, образуется так называемая «конская стопа». Она ограничивает движение, ее высоко поднимают и бросают вперед. Приходилось ли вам это видеть?
— Да, был в техникуме, где я учился, один студент с такой ногой.
— И как?
— Инвалид!
— Вот именно. А если у вас образуется верхняя контрактура, то будете довольно сносно передвигаться, даже бегать. Поверьте мне, как нейрохирургу. А к боли теперь уж надо привыкать.
